Один день

В животе похолодело, затем прохлада растеклась по груди, снимая остатки боли и я почувствовал себя почти здоровым.

Страшно подумать, сколько за несколько последних часов, подгорники извели на меня лечебных зелий и артефактов. А ведь они потом вполне справедливо могут спросить компенсацию. И не важно, что я их ни о чем не просил.

- Вот так-то лучше - сиплый голос Тормаха отвлек меня от раздумий.

Я завалился на бок отдышался и собравшись с мужеством, поднялся на ноги, тело пошатнулось, если бы не поддержка бородатого телохранителя, то снова бы оказался на земле.

Щурясь, огляделся.

Вокруг хаос из кирпичей, разбитых окон и ошметков тел и все это сдобрено толстым слоем пыли.

- Что это было?

- Кусок стены прилетел оттуда - глухо ответил Тормах.

И только сейчас я осознал весь ужас случившегося, из нашего небольшого отряда в живых осталось трое бородачей да я.

- Это все?

- Еще лейтенант живой, но его поломало сильно. Нужно уходить, пока еще что не прилетело.

По командиру бородачей и не скажешь, что он потерял почти весь отряд.

Говорит так, словно на каких-то учениях и по окончанию все встанут, поворчат, да пойдут получать нагоняй за плохую службу.

- Лейтенанта не бросим - мрачно сказал я.

Пусть я даже не знаю его имени, и мы знакомы то не более часа, но бросать боевого товарища, это низость. Мы же сражались плечом к плечу. Тормах посопел, сверкнул недовольным взглядом и кивнул двум оставшимся бойцам на ближайшую дверь, те споро ее выломали. Не особо церемонясь, подняли раненого стражника, тот никак на это не отреагировал, словно мертвый.

Только высоко поднимающаяся грудь говорила об обратном. Мы выдвинулись дальше, первым шел Тормах, следим несли раненого, ну а я последний. Грома держал двумя руками, хотя отчетливо понимал, боец из меня никакой.

Резиденцию брата никто не охранял и, как не странно и не атаковал, не было видно даже намека на штурм. Что меня озадачило, не последний человек в городе и длинноухим не помешал бы заложник его статуса, тем более они с братцем на короткой ноге.

На секунду мелькнула мысль, что брат предал Анвион. Но я ее сбросил как мерзкую букашку. Ролан хоть и был прожжённым торгашам, но придать отца не смог бы, даже под пытками. И я в этот твёрдо верил.

Мы, не прячась, уселись возле ступенек, кому нужно, тот давно нас заметил. Так что нет смысла понапрасну растрачивать силы. Я выдвинулся вперед, Тормах следом, с мечом в одной руке и щитов во второй.