Один день

- Быстрее - долговязый ухватил меня за руку, я возмущенно хмыкнул. Помогать-помогу, но вот зачем грубить.

- Прежде, я удостоверюсь что мои товарищи в порядке - вырываясь из хватки, заявил я.

Столь элитный воин не привык, что гражданские оспаривают его приказы и не сразу среагировал. Я шагнул в соседнею комнату, Тормах вроде невзначай, сделал под шаг, не давая гвардейцу снова схватить меня. Комната оказалась гостевой спальней, с огромной кроватью по центру, лежал раненый лейтенант из стражи.

Крови натекло предостаточно, шелковые простони легчи выкинуть, чем отстирать. Раненый тяжело дышал, тихо постанывая, белый, что потолок над его головой. Я, не поворачиваясь, спросил Тормаха.

- Мы можете ему помочь?

- На это нет времен, - недовольно прошипел сзади мой будущей сопровождающий.

- Лекарь погиб - без эмоциональным голосом отозвался командир нашего сильно поредевшего отряда - я дал ему корень Морна.

- Господин Гронк, я приказываю... - он замелся, но вовремя справился с собой, продолжил - это дело государственной важности.

Далее тянуть время чревато серьезными последствиями, гвардейцы не посмотрят на присутствие бородачей, заломят руки и уведут, куда надо. Я глубоко вздохнул, мысленно пожелал раненому удачи, обернулся, сделал шаг. Голова пошла кругом и прежде, чем потемнело в глазах, я увидел приближающийся паркетный пол.

Очнулся от приятного холодка, гуляющего по телу, открывать глаза совершено не хотелось, так бы и лежал весь день, наслаждаясь покоем.

Похоже зелья подгорников закончили действовать и меня накрыл откат. Глубоко вдохнул запах летнего луга, с его многообразием оттенков запахов, никогда в них не разбирался, но всегда с удовольствие нюхал. Когда удавалось выбраться на отдых за город. Еще бы, кто за меня в уборную сходил, было б совсем хорошо.

- Хватит притворяться - как обычно и бывает, все удовольствие прервал грубый мужской окрик.

Я открыл глаза, мир вокруг лучился насыщенными цветами, все настолько ярко, что казалось не реальным.

И только суровое лицо тощего портило всё. Я попытался снова закрыть глаза, но сразу же получил пощёчину, не болезненную, но обидную.

- Зачем столько шума? - неестественно бодрым голосом, спросил я.

- Вы должны срочно проследовать за нами - на застывшем лице посланника третьего отдела не отражалось той спешки.

- Я ходить не могу, а вы меня тащите, не известно куда.