Один день

Я отбивался Громом как мог, пару секунд и я прижат к стене, мгновение торжества на гнусной морде и вместо рубящего удара сверху мечом, выпад кинжалом. Меня спасли голые рефлексы, я подставил руку, в тоже мгновение взвыл от боли в предплечье. Боль и ярость придали сил, я подался вперед и, как в дворовой драке, от души врезал лбом ему в переносицу. Поганец не был готов к столь подлому приему, завалился на спину. Я упал следом, придавив его грудь коленом, он звучно выдохнул, округляя глаза. А дальше сделал то, что умел еще с детства, забить лежащего врага кулаками.

На улице нет правил. Первые удары он пытался блокировать, но после чистого попадания в челюсть, сразу обмяк. Удар, еще удар, я бил со всей силы, на третьем ударе взвыл от боли, похоже, сломал два пальца. Сопя и кряхтя, кое-как поднялся на ноги, посмотрел на кровавое месиво вместо лица и пнул еще пару раз бездыханное тело. Хрепя надсадно и тяжело.

Выпрямился, покосился на пробитую руку и тут же скривился в жестоком порыве рвоты. Когда приступ утих, я понял, что нахожусь на полу, желудок неимоверно крутило, а голова раскалываться, словно ее зажали в тески и медленно, и вдумчиво, сжимая бедный череп.

С трудом сел, оперившись о стену, нащупал флягу на поясе, не открывая глаз, глотнул пойло. Секунда борьбы и жидкость проскочила, а фляга упала на пол с глухим стуком. Эликсир подействовал, спазмы прекратились, но боль в левом предплечье не позволила расслабиться. Надо что-то делаться с кинжалом в руке. Хорошо, что узкий, а не гвардейский, шириной в два пальца, иначе истек бы тут кровью. Осмотрел раненую конечность, кинжал прошел насквозь, пошевелил пальцами, слабо, но работают. Значит сухожилье целы, а это главное. Первая мысль выдернуть оружие и замотать рану какой-нибудь тряпкой, но вскоре передумал. Во-первых, нет поблизости тряпки, а во-вторых, выдерну я кинжал и откроется кровотечение. Может, только благодаря куску стали, еще не истек кровью. Конечно, железо в руке — это неприятно и больно, но терпеть можно.

Нужно подняться, найти, чем зажать рану и ползти к доктору.

От раздумий меня отвлек стон в пересмешку с шуршанием, словно тянут бревно по полу. Я посмотрел в дверной проем и невольно застонал от обиды. Тот урод, что свалился с лестницы, все же выжил. И сейчас, с яростью в глазах, полз ко мне на локтях, волоча ноги, похоже, позвоночник у него перебил. Живучая тварь. Для раздумий нет времени, опытный воин с зажатым в руках кинжалом, ползет меня убивать. Надо что-то делать.