Аристократ на отдыхе. Том 3

Его круглое лицо буквально светилось радостью.

— Никита Васильевич, дорогой! Проходите, присаживайтесь! Прямо с дороги, и сразу ко мне? Вот это по-нашему! Дело прежде всего.

Князь раскинул руки в стороны, как будто собирался обнять меня.

— А я ведь не поверил, представляете? Чтобы ликтор из легенды — и вдруг воскрес! Невероятно!

Это был хреновенький любительский спектакль, рассчитанный на доверчивого идиота.

Но я не стал расстраивать князя и смущенно забормотал:

— Да что там, какая легенда? Служба, ничего не поделаешь.

Зашел в аномалию, ни о чем таком и не думал. Вышел — а сто лет уже пролетело! Ну, думаю — все пропало! И титул, и поместье…

— Сто лет на службе Отечеству! — громыхал Голицын. — Звучит! Откровенно говоря, сгораю от нетерпения — хочется узнать, что с вами случилось в аномалии Смерти. Расскажете?

— Конечно! — с энтузиазмом закивал я. — Как-нибудь за ужином — непременно. Мне бы с поместьем решить.

Довольный моей сговорчивостью Голицын улыбнулся еще шире и заговорил тоном доброго волшебника:

— Знаю, зачем вы приехали.

Уже велел поднять все документы — вот они!

Князь похлопал пухлой ладонью по папке, которая лежала на его столе.

Я изобразил полнейший восторг.

— Вот спасибо! Значит, есть надежда, что дело решится положительно?

— Конечно, Никита Васильевич, дорогой! — покровительственным тоном ответил заместитель министра. — Даже не сомневайтесь! Если бы вы знали, какие люди за вас хлопотали!

— Какие? — радостно спросил я, наивно хлопая глазами. —. Неужели…

— Тсс!

Голицын шутливо погрозил мне пальцем.

— Никаких имён, даже в этом кабинете. Демоны и враги государства не дремлют!

Он весело хохотнул. Я охотно поддержал его сиятельство и тоже залился смехом.

Между делом я проверил магический дар Голицына и убедился, что князь — Одержимый. В нем был воплощен демон-менталист. И сейчас этот демон колдовал на всю катушку, пытаясь вызвать во мне доверие к князю.

Я постарался, чтобы Голицын не заметил проверку, и это мне удалось.

Еще минут пять князь расхваливал меня.

Я охотно ему поддакивал, с интересом наблюдая, как меняются эмоции на круглом лице сановника.

Сначала удивление. Потом — задумчивость. Раздражение. И, наконец — подозрение.

Голицын заподозрил, что я только прикидываюсь идиотом и вожу его за нос.

Ну, слава Ордену!

Я уже думал, что спектакль затянется до утра.

Когда я простодушно спросил, не полагается ли мне за выдающиеся подвиги какая-нибудь медаль или денежная награда, князь не выдержал.