Аристократ на отдыхе. Том 3

Ладно, позвоню утром.

Настроение сразу улучшилось. Когда у проблемы находится решение — это уже не проблема, а развлечение.

Я улыбнулся. Представляю, какое выражение лица будет у Орлова, когда он увидит на встрече Гришу Барятинского.

*****

Извозчик высадил меня у ворот особняка и торопливо уехал. Я усмехнулся, представив, за кого он меня принял.

Аристократ в помятом костюме с боевым мечом в ножнах, бараньей ногой подмышкой и коробкой шоколадных пирожных приезжает ночью к темному особняку, окна которого заколочены досками.

Сцена из романа про нелегкую жизнь некромантов.

Особняк, и вправду выглядел заброшенным. Только два окна на втором этаже тускло светились — должно быть, кабинет старого графа и столовая.

Каменный лев бросил на меня голодный взгляд.

— Это не тебе, а медведю, — строго сказал я и каблуком постучал в калитку — руки были заняты.

Через минуту на дорожке показалась тень и заковыляла к воротам.

— Явился! — неодобрительно проворчал Прохор,отпирая калитку. — Лука Иванович тебя ждет.

За его спиной приплясывал Потап.

— Все спокойно? — спросил я Умника. — Змеи больше не появлялись?

— Змей не было, — ответил Умник. — Но мы видели шпионку.

— Рассказывай! — заинтересовался я.

— Та девушка, с которой ты ужинал на теплоходе, помнишь?

Лиза Темникова? Неожиданно.

Я не видел Лизу с того самого утра, когда они с Натальей Николаевной проснулись на одном диване и вдрызг разругались на моих глазах.

Тогда я решил, что девушка обиделась — все-таки, ночь прошла совершенно не так, как она себе представляла.

Ну, обиделась и обиделась. Грустить по этому поводу я не собирался.

И вот Лиза появилась снова. Да еще и сумела каким-то образом отыскать место, где я поселился.

— Она приехала на извозчике, — сказал Умник. —Ходила вдоль ограды и заглядывала в сад. А потом постучала в калитку, но Прохор ее не пустил.

— Прохор, ко мне приходила девушка? — спросил я старого слугу.

— Была тут одна, — проворчал Прохор. — Тебя спрашивала. Важное дело, говорит!

— А ты что? — улыбнулся я.

— А я ее прогнал, — заявил Прохор. — Знаю я эти важные дела!

И он презрительно сплюнул на песок дорожки.

— Ты идешь, или нет? Сам напросился на чай, а теперь о ерунде спрашиваешь. Луке Ивановичу спать давно пора, а он не ложится.

— Сейчас, — кивнул я. — Возьми пирожные!

— Беранже, — проворчал Прохор, принимая у меня картонку. — Дорогущие!

Отставной гвардеец умудрился изобразить тоном такую смесь одобрения и осуждения, что я уважительно хмыкнул.