Книга I: Марш обреченных

Вдобавок к этому жители окрестных деревень торили свои собственные дорожки, во множестве мест пересекающие основной путь. И потому я несколько раз по недоразумению сворачивал на них, ошибочно полагая, что иду в верном направлении. В итоге до ближайшего постоялого двора я добрался уже впотьмах. Вымотанный, покрытый пылью с ног до головы, раздраженный и хмурый. На меня даже остальные посетители предпочитали не смотреть, опасаясь спровоцировать конфликт. А трактирщик, завидев злого как демон гостя на пороге, лично поспешил ко мне, не решившись отправлять служанку.

– Чего желает молодой экселенс? – учтиво согнул он спину, умудряясь при этом выворачивать шею и заглядывать мне в глаза. – Эля, мяса, ночлег?

– Экселенс желает вымыться, а затем схарчить тарелку сытной каши с окороком! – недовольно отозвался я. – Вместо эля лучше принеси кувшин кипяченной воды. И позаботься о моей лошади. Ее надо вычистить, расседлать и накормить.

– Сей же миг, господин! – еще ниже поклонился мужчина.

– Парна́я уже остыла, и топить её будут только следующим утром. Однако у нас осталась нагретая водица. Если изволите, я распоряжусь наполнить для вас бадью.

– Годится! Комнаты есть свободные?

– А то как же, сиятельный экселенс! Самые лучшие! Без клопов и крыс.

Внутренне я усмехнулся здешним критериям «лучшего». Но ничего комментировать по этому поводу не стал. В юности, когда я неделями скитался по улицам с дворовой шпаной, мне в каких только бичарниках не приходилось ночевать.

Так что вряд ли меня здешние условия сильно смутят.

Когда я искупался в огромной деревянной бочке и соскреб с себя весь засохший пот вперемешку с пылью, мое настроение немного улучшилось. Мышцы ломило от непривычно длительной нагрузки, а тело без брони ощущалось необычайно легким. Еще больше мне похорошело, когда я сел в общем зале и навернул щедро сдобренную жиром порцию вареной смеси из различных круп. Здоровенный шмат мяса на косточке, казалось, уже в меня не влезет.

Но я зря недооценивал себя. В желудке нашлось местечко и для него.

Я заметно повеселел и приободрился. И звучащий вокруг мерный гул чужих голосов уже не раздражал, а убаюкивал. Припозднившиеся путники неспешно разбредались по своим апартаментам. Да и я, чего скрывать, собирался последовать их примеру. Вот только перед самым уходом я вдруг поймал на себе отчетливо неприязненный взгляд одного постояльца.