Акедия: Путь Духов. Том II.

Сильфа явно собиралась расплакаться.

- Давай без слёз, ладно? – Преувеличенно-бодро сказал я. – Ничего плохого не случилось.

Я ободряюще похлопал девочку по голове и поднялся на ноги, намереваясь спуститься к реке и умыться. 

Вернее сказать, это я подумал, что поднялся на ноги, напрочь забыв о своём ранении. И ладно бы только боль в ноге – её ещё можно пережить. Но перед глазами отчего-то заплясали тёмные пятна, а окружающие звуки резко смазались в монотонный гул.

Как я мог забыть о том, что нетренированное сознание без вреда для себя просто не способно осознать пласт информации размером с жизнь…?

◆ ◇ ◆ ◇ ◆

Ну, здравствуй, реальность.

 

Я разлепил глаза и, втянув носом холодный воздух, сел. Солнце уже заметно приподнялось над горизонтом, а от костра остались одни лишь тлеющие угли. В бесконечно голубом небе не наблюдалось ни единого облачка, что внушало определённые надежды: последнее, чего бы мне сейчас хотелось – это дождь… 

И всё-таки отдохнул я на удивление хорошо, если принимать во внимание всё то, что произошло вчера.

Целый ворох событий, серьезно ограничивающий меня в возможностях. Во-первых, Сильфа. Бросать её, если она сама не уйдёт, я не собирался. Всё-таки она чёрт знает сколько лет провела в одиночестве, лишь изредка выбираясь в город, и я – первый, кому она поверила… Вернее сказать, это истинно только если всё, что она мне показала, является правдой. Но и лгать ей смысла, на мой взгляд, не было никакого. Приплюсуем в этому тот факт, что Сильфа случайно разузнала об Акедии – и получим то, что получим. 

Отпускать её в свободное плавание было нельзя. 

Вторым же пунктом являлась рана в ноге, которую, к слову, неплохо было бы осмотреть на предмет осложнений. Не совсем понятно, что я буду делать, если таковые обнаружатся, но и пускать дело на самотёк нельзя. 

Я начал аккуратно снимать повязку, с первых секунд поняв, что что-то не так.

 

Боли не было от слова совсем. 

Уже не особо сдерживаясь, я оторвал приставший к коже листок и оглядел место, где должна была находиться рана. Ни покраснения, ни свежей крови – только уже начавший отваливаться струп, под которым проглядывала чистая, без каких-либо намёков на шрамы, кожа. Для верности я добрался до реки, где окончательно избавился от застаревшей крови.