Акедия: Путь Духов. Том II.

Ключ, который позволит мне покинуть это измерение.

Под ногами похрустывал лёд, изо рта редко и равномерно вырывались клубы пара, а перед глазами маячила едва видимая из-за выпавшего за ночь снега дорожка. Холодящий кожу ветер не был мне противен, а начавшая накатывать усталость в мышцах не воспринималась, как нечто неестественное. 

Шаманы – защитники Мира. Но можно ли защищать то, что ты не любишь?

Мне кажется, что нельзя. По-настоящему – нельзя.

По этой причине я жаждал проникнуться этим миром, прочувствовать его, принять и понять.

Не потому, что это было необходимо для того, чтобы услышать Голос Мира, вовсе нет – просто так хотел я сам. Окажись всё иначе – и я бы так и не получил возможности изучить «Голос Мира», знание, полученное от Короля. Знание, которым пренебрегает большинство тех, кто к нему попадает…

Я бежал – и думал о том, каким видится Путь Духов тем шаманам, которые приходят сюда уже полноценными, могущественными, слышащими Голос Мира и контролирующими духов. Им не нужно тренироваться здесь, не нужно всеми силами зарабатывать кристаллы, не нужно сражаться и умирать за ограниченные ресурсы, которые прибирают к рукам сильные мира сего.

Им не нужно контактировать с людьми. 

Странное ощущение – я, вроде бы, вышел из-под влияния Акедии, а всё равно считаю подавляющее большинство людей предателями, лжецами и идиотами. В измерении, предназначенном для совершенствования души, убивать и бороться за склянки, территорию и власть. При том, что ни первое, ни второе, ни, уж тем более, третье в реальный мир с ними не перейдёт.

Только душа и знания – ничего более.

Такие люди…

Они даже хуже животных. 

◆ ◇ ◆ ◇ ◆

Спустя десять месяцев после встречи с Королём.

- Готов?

- Вполне. – Я крепко ухватился за рукоять своего меча и плавно перетёк в первую, универсальную стойку. Рия, замершая напротив меня, с едва слышимым шелестом обнажила до этого покоящийся в ножнах клинок и легонько им взмахнула, подняв в воздух мелкие ветки и прочий сор, обильно покрывающий плац.

Строй претендентов, наблюдающих за семнадцатым по счёту экзаменом, зароптал, а Сильфи, повсюду следующая за своей закадычной подругой, что-то неразборчиво пискнула – то-ли пожелала мне удачи, то-ли попросила Рию быть со мной помягче…

Впрочем, и то, и другое, пришлось бы сейчас как нельзя кстати. Присоединяться к тем шестнадцати несчастным, что уже «отдыхали» на лежаках у границы плаца, мне категорически не хотелось. Но выбора не было.