Страж Империи

Коротким движением руки, он вытащил из-за пазухи тонкий стилет и начал разрезать бинты, что стягивали рану на бедре. Довершив дело, отложил стилет и покопавшись в сумке, достал несколько стеклянных пузырьков с прозрачной жидкостью, стеклянный шприц и небольшой кожаный пенал.

— Эх, еще один шрам… Скоро на меня ни одна мадемуазель в столице не посмотрит, с таким-то обилием разного рода отметок, — устало улыбнулся мужчина, смачивая бинт антисептиком.После того, как бинт промок, Назир медленно снял с себя бинт и откинул его в сторону и начал осматривать рану.

Зияющая рваная рана, дюймов шесть длиной, обильно кровоточила на пол и, кажется, была видна кость.

— Небось, кровушкой своей я знатно округу переполошу, — покачал головой инквизитор — Нужно поскорее заканчивать раной и готовиться к ночи, солнце уже совсем к закату клонится.

С этими словами он полил стальную иглу шприца жидкостью из стеклянной бутыли и коротко выдохнув, вогнал себе в ягодицу и протолкнул жидкость поршнем.

— Каналья… Ногу, как огнем обдаёт, никогда к этому не привыкну, — он положил уже пустой шприц на скамью и взял в руки пенал.

Вытащив из оного уже готовую кривую иглу и нить, глубоко вздохнул и закусив рукоять лежавшего под рукой стилета, принялся сшивать свою рану.

Только нечеловеческая выносливость, высокий болевой порог и стимулятор позволяли Назиру оставаться в сознании от боли и зашивать самого себя, хоть и рычать сквозь плотно сжатые на рукояти зубы.

Хирургическая игла, которая входила в комплект медицинской помощи каждого Императорского Инквизитора, беспрепятственно пронзала кожу и мясо, сшивая куски живой плоти между собой нитью, что была пропитана специальным составом и не давала гноиться и постепенно растворялась, по мере заживания.

И вот, когда рана была уже зашита, Назир, полив остатками антисептика, замотал рану чистым бинтом.

Устало выдохнув и прикрыв глаза, мужчина пытался сосредоточить свои мысли не вокруг раны, а вокруг пустой деревни, в которую попал. Выходило откровенно вяло и плохо.

Думать не хотелось, хотелось завернуться в свой теплый плащ калачиком, лежать под скамьей и дрыхнуть, день или два. Встряхнув с себя это наваждение, Назир подхватил свой верный бердыш и опираясь на него, словно на посох, дабы не перетруждать только что заштопанную ногу, побрел обратно к хлеву, не забыв прихватить с собой пару мелких мешочков.

— Зараза, я последний обезболивающий стимулятор принял утром, а сейчас единственный оставшийся на регенерацию тканей.