Не грози Дубровскому! Том 10

Я заскочил в портал и увидел, как в рассветных лучах ревенант несётся в сторону Ангарска. Я призвал Клювика и принялся наблюдать за действиями мертвяка.

***

— Слыхал, что в Иркутске война началась? — спросил седобородый полицейский своего напарника.

— Чавось? Кака-така война? — нахмурился худощавый напарник с огромным прыщом на лбу.

— Да знамо какая. Вон, говорят, монголы напали.

— Та, бредятина. Не можа такого быть, — отмахнулся прыщавый.

— Да я тебе клянусь! Муж моей сестры своими глазами видел, как раскосые в центре Иркутска с оружием носились, — выпучив глаза, доказывал бородатый.

— Ну и чёрт с ними. Хорошо, что у нас тишь да гладь.

— Тут ты прав. Не работа, а мечта, — заулыбался бородач, но тут же нахмурился и ткнул пальцем в сторону восхода. — Гля! А эт чё за хрень?

— Почки-цветочки! — воскликнул прыщавый,узрев ревенанта, проносящегося мимо. — Это шо ж за образина такая?

— Без понятия. Но явно ничего хорошего её явление не сулит, — ошарашенно выдал бородач.

— А ну-ка, Михалыч, шарахни по ней водицей. А я пока землицу пошерудю.

***

Ревенант не слушал моих команд и просто нёсся напрямик к своему нанимателю. Так уж вышло, что дорога его пролегла через Ангарск. Два полицейских пили кофе и мирно беседовали, когда изменённый труп промчался мимо них. Полицейские напряглись и потянулись к мане.

В следующую секунду ревенанта накрыл серый каменный саркофаг, в который хлынул поток воды, созданный одним из полицаев.

Вот же козлы! Бежал себе мертвяк, никого не трогал. А они его - в саркофаг, наполненный щебнем, а потом воду запустили, и острое крошево перемололо труп в мелкорубленый фарш. Но вынужден признать, что полиция у нас работает отменно. Ну и ладно. У меня ещё много пленников. Хоть один да добежит до Огнёва.

***

Посёлок Бур.

Барон Иван Кантемирович Сорокин был парнем неробкого десятка, но видя, какие зверства творят люди Огнёва, он понял одну вещь. Неважно, как закончится война с Дубровским, после таких зверств император найдёт каждого причастного. И если не на кол посадит, то отправит на каторгу до скончания их дней.

А Сорокин знал, что на каторге не мёд. Ведь его папенька угодил туда за контрабанду товаров из Китая, а через год там же и помер.