Сражайся как девчонка

Справиться с ознобом было невозможно, Рош сразу закрыл дверь, отрезая мне путь к отступлению, я постояла, трясясь и прикидывая, куда дует ветер. Дневной бриз идет с моря, ночной — с берега, сменяясь незадолго до полудня и вечером. В переулке мне было не понять, в какой стороне море, и я, подобрав мешок, прошла в том направлении, куда шла и не попала вчера. Брусчатка, камни, тряпки, ставень качается на ветру, пустая телега, чье-то тело… Улица уходила вверх и довольно круто, море должно быть внизу. Я вышла на середину дороги и присмотрелась: я вроде видела блеск воды, но я признала, что это мне кажется.

Клочья тумана наползали с моря — значит, море здесь неглубокое и порт дальше, пока непонятно где, можно идти вверх по улице, вниз или пробираться между домами на восток, вопрос, где ближе и безопаснее.

Безопаснее не торчать у всех на виду. За мной могли наблюдать, в городе осталось немало жителей, и, протискиваясь в очередной узкий проулочек, я подумала, почему не ушел мой спаситель, еще и с лошадьми — лошади это и скорость, и дополнительный заработок.

К Жаку заявились матросы, дом они не разоряли — между ними нейтралитет или договоренность? Насколько правильно я поступила, сбежав оттуда, может, спасла себе жизнь?

Я вышла еще на одну улочку, совсем тихую, дома здесь были куда скромнее, чем там, откуда я начала свое путешествие по этому миру. Хлопнул ставень, рядом со мной упал камень, и не дожидаясь, пока второй раз некто не промахнется, я кинулась бежать по направлению к морю. По улице отдавались только мои шаги и ничего больше.

Мертвый город… полный живых, таящихся за стенами, неизвестно, кто откроет тебе дверь и накормит, а кто метнет камень. Остановилась я шагов через сто, обнаружив неприятную вещь: это тело, юное и легкое, непривычно к бегу, а стало быть, к физическим нагрузкам, и Жак прав, я не крестьянка и не мещанка, я какая-то богатая девица, и быть мной рискованно.

Фредо решил, что я ушла. Подумал, что это правильно, успокаивает сейчас Мишель, и он же не позволил ей подойти ко мне.

Я поставила мешок наземь, встряхнула руками, потянула затекшие плечи, перевела дух, и за бьющимся гулко сердцем не заметила, что на улице я уже не одна.

— Эй ты, убогий! А ну стой! Показывай, что там у тебя в мешке!

Бежать — не вариант, голоса раздались слишком близко. К тому же в городе я не ориентировалась совсем, поэтому я подхватила мешок, повернулась на окрик, улыбаясь и прижимая к себе свою ношу как самую великую ценность в мире.