Антимаг его величества. Том IV

— И как только мы это сделаем, спровоцируем всех тех, кто так или иначе поддерживает Яковлева. У нас нет времени играть в шпионские игры, нужно, чтобы враги обозначили себя сами, а для того чтобы они это сделали, нужно просто уничтожить одного из них. Теперь понятнее?

— А что, если они, наоборот, залягут на дно? — Кречетов хмыкнул. — Они ведь могут испугаться.

— Могут, и, скорее всего, часть из них так и сделает, — я кивнул. — Но большая часть решит наказать зарвавшегося столичного гостя. Так что не переживай, Володя, на твой век врагов точно хватит.

— Хм, ну раз так, командир, тогда стоит подготовиться к этому, — Логинов кивнул в сторону выхода. — Яковлев нагрянет сюда вместе со своей гвардией, и пусть у него всего лишь триста человек на нашу двадцатку, этого хватит с лихвой, если не подготовиться.

— Ты командир, значит, действуй, — я пожал плечами. — Я же по большей части вольный стрелок.

— Хорошо, — Логинов кивнул и направился к выходу, видимо, обследовать здание отеля.

Конечно, мы не собирались воевать прямо в отеле, это все же чужая собственность.

Но в случае чего отступать мы будем все же в сторону отеля, и этот момент также стоит учесть.

***

Поместье Яковлева.

Новость о том, что Мечников покинул дворец князя, была настолько ошеломительной, что граф несколько минут просто молча ходил из стороны в сторону, пытаясь понять, что ему с этим делать. Граф хотел послать гвардию, чтобы те уничтожили этого наглеца, но его пока что останавливал разговор с княжичем Хидэеси.

Младший Таро хотел лично уничтожить Мечникова за то, что тот помешал убийству Кутузова. Хидэеси ничего про это не рассказывал, но у графа была своя служба безопасности, которая смогла узнать, чьих людей уничтожили бойцы Кутузова и Мечникова. И теперь, когда у графа появилась возможность уничтожить врага, он медлил, но ровно до того момента, как в кабинет вошел сын.

— Отец, — парень выглядел испуганным, — ты выплатил виру Мечникову? У него есть компромат на меня, отец, я не хочу, чтобы это видео попало в сеть!

— Сядь! — Граф не выдержал и рявкнул на сына.

— Тебе уже двадцать пять, но никакой пользы для рода ты не приносишь, лишь одни проблемы! Нет, я не выплатил ему никакой виры и не собираюсь ничего платить, так яснее?

Парень сжался в кресло так, что, казалось, стал в два раза меньше. Он никогда не видел отца таким разъяренным, несмотря на все его ошибки, отец никогда не позволял себе повышать на него голос, особенно после смерти матери.