Варленд: Время топора

– Орки и цветы не совместимы, как молоко и солёный огурец!

– И не говори, - наконец, распрямился орк в полный рост, едва восстановил дыхание.

– Но людям нравятся. Даже ведьмам, – задумалась менестрель. – Думаешь, стоит нарвать букет-другой, если боги оставят Андрена в живых? И нас заодно.

– Рви в любом случае. Выживет – отдашь своей вредной рыжей подруге, а не выживет – обложишь князя, - хмуро добавил грозный орк с багровыми косичками, заплетёнными по-боевому.

– Она не вредная! – возразила Чини, вспоминая о ведьме.

- И вообще ты не подумал, что они могут быть священными? Что тогда? Руку отрежут? Или только палец на первый раз отнимут?

– Цветы эти? – удивился Грок и задумался. – Тогда не топчи десяток за раз! Ты неуклюжая, как северные великаны! А скажут, что я прошёл. И накажут обоих. А мне пальцы нужны, чтобы оружие покрепче держать. Топор там, ятаган, меч тоже сойдёт. Везде нужна цепкая хватка!

– Ты вообще их жрёшь на ходу! – укорила Чини, резко повернувшись. – Вон меж клыков торчат! А-а… это же завтрак.

Ты бы умылся. Чему детей будешь учить? Где твои манеры? Женился, а туда же!

– За восемь вёсен я ни разу не видел, чтобы ты умывалась! – не остался в долгу и Северный орк, который был умнее остальных обычных орков и даже собственных сородичей в клане. – А своих детей я мыться как-нибудь научу! Дай только волю. Они у меня в речке каждый день купаться будут. Закалка, опять же. Чистота. Порядок.

Андрен развернулся, впервые рявкнув на обоих:

– Да тихо вы!!! С вами никаких богов не расслышать!

Грок и Чини тут же притихли.

Окрик князя пролетел над долиной. Криком должны были подняться в небо птицы, разбежаться звери… Но остров пустовал. Даже пчёлы не вились над цветами, а змеи не клубились у корней деревьев и не прятались среди кустов грызуны. Словно благодаря лишь одной магии здешних мест росли и распускались цветки.

Князь, вождь и мастер-маг, нося все эти личины в одном лице, первым обошёл монумент. Вгляделся в корни, оплетающие лианами его основание.

И заметил, что вход обозначался аркой с руной, но двери не было. Лишь каменная плита. Уползала она, судя по расположению проёма, снизу-вверх. Сверх того, на глыбе было изображен рисунок древа на камне. А красивая, сложная руна была не знакомого ему языка, и не похожая ни на одно известное наречие, с которым доводилось сталкиваться магам.

Положив на неё руку, Хафл закрыл глаза, пытаясь считать магический след или активировать непроявленное.