Душа Мирабэль

Я снял доспехи, скинул защиту, взял меч и отправился следом за белым магом.

— Жить! Война закончилась! Если верить тому, что я видел в истинном облике белого мага, барьер простоит ещё много лет.

Жить! Не просто существовать, а жить полной жизнью! Смогу ли я так? Всю свою жизнь я сражался, всё своё детство провёл на поле боя. Смогу ли я жить обычной жизнью? И помнит ли кто-нибудь, что это такое?

Мы долго шли в тишине.

Вдруг мой спутник указал вдаль:

— Смотри, там монстры собрались у повозки! Они доедают лошадей.

Вдали виднелась богато украшенная карета.

— Это, наверное, беженцы. Было две группы, и эта — самая богатая. Они отказались бросать повозки и отправились вдоль Великого Леса. Возможно, они планировали перебраться через реку, но, похоже, не все смогли это сделать.

— Повозка как-то странно брошена, будто вокруг неё был барьер. — Я заметил, что вокруг повозки земля разрыта по кругу, а внутри круга всё истоптано копытами.

— Какие у тебя интересные глаза, прямо как у монстра! — Фай обратил внимание на то, что я усилил зрение, а я даже не заметил, как это произошло.

— Я справлюсь!

Я взмахнул мечом, и волна магии прокатилась по полю. Монстры отлетели от своей жертвы — похоже, они всю ночь ждали, когда спадёт барьер. Я быстро преодолел расстояние. Странно, но я двигался быстрее, как будто сбросил лишний груз. Однако времени размышлять об этом не было.

Я рубил низших тёмных, и при соприкосновении меча с их плотью она шипела и превращалась в угли.

Это выглядело очень быстро. От монстров остались лишь угольки под моими сапогами.

— И меч у тебя интересный! Теперь я понимаю, почему белая магия решила, что ты тёмный!

— Да! И почему же? — История создания меча известна многим, но что со мной сделал отец — даже я не знаю.

— О, так ты не знаешь? — Фай улыбнулся, и его улыбка была похожа на луч света. Он словно читал мысли!

— Но нет, я не читаю мысли, просто это было очевидно.

И тут из повозки раздался крик. Я не мог вымолвить ни слова. Мои руки и ноги онемели. Я открыл дверцу и увидел на полу корзинку, тряпки и кровь. А в корзинке кричал младенец.

Фай заглянул в повозку вслед за мной, оттолкнул меня в сторону и забрался внутрь. Он развернул белое одеяльце, и мы увидели девочку. Пуповина была перевязана, но на ней ещё были видны следы крови.