Маг имперской экспедиции. Том 3

Пришлось ждать минут тридцать, пока они там закончат и вернутся назад. Да у них даже ведра в руках не оказалось. Бессмысленная рыбная ловля, по-моему.

Они разместились в комнате для гостей. Август развалился на диване, продавливая вполне плотную фактуру спинки, как пластилин. На мое появление он отреагировал без особого интереса. Бросил короткий взгляд и уставился опять куда-то в стену, где висело несколько картин с морскими баталиями.

Зубатов чуть привстал с кресла и подал мне руку.

- Как вам жизнь в городе, Константин Георгиевич? – Спросил он, доставая из нагрудного кармана монокль.

- Весело, - многозначно отозвался я.

Сел на свободный диван, который стоял по другую сторону небольшого столика от графа Тетерева. Скоро на столике организуется угощение. Я уже слышал веселое цоканье каблуков слуг и громыхание подносов.

- Позавчера чуть не убили, вчера чуть не убили, сегодня с утра чуть не убили, - продолжил я, - да и до этого, честно говоря, не сильно лучше было.

Зубатов озадаченно посмотрел на меня.

- Неужели из-за моего маленького задания? – Спросил он.

- Нет, из-за заданий генерал-губернатора и… Не только, - рассказывать о черных духах им не стал.

- Это хорошо, - улыбнулся Зубатов. – Так вам удалось что-то узнать?

- О, я узнал очень много.

- Ну и что же вы можете поведать об этом продукте – черном сахаре?

Рассказ был долгим и полным мелких деталей. Говорил про корабль с неопределенным грузом в порту. Про сотворение химер из людей не без помощи этого черного сахара.

Про найденный во время нашего рейда на пиратов ящик и оставленный в теле Ермолина, первой из жертв спонтанного превращения, след от употребления этой гадости. Даже про свойства рассказал то, что запомнил из объяснений Кирсновского.

Зубатов внимательно слушал, ерзая на кресле. То и дело тянулся к карману брюк, доставал оттуда портсигар. Но потом бросал взгляд на графа и засовывал портсигар обратно, так ни разу не закурив.

А графу было все равно. Он без особой заинтересованности слушал мой рассказ.

Потом начал пить чай с печеньем. Я притронуться к чашке не мог и ждал, пока она хоть немного остынет. Графу было все равно, будто чай для него не был горячим.

- Удивительно, - отозвался Зубатов, расстегивая верхнюю пуговицу рубашки.

- Вот-вот, - поддакнул я.

Мне оставалось только грызть печеньки, пока чай хоть чуть-чуть не остынет. После ледяной водки организм не мог к такому жару приспособиться. Решил поберечь зубы.