Маг имперской экспедиции. Том 3

- Да чтоб мне акула яйца откусила, - зло выругнулся моряк лет тридцати с густой щеткой усов.

- Не ругайся, Михалыч, - поморщился спросонья мужчина, закутываясь от ветра в гладкое черное пальто. – Что стряслось хоть?

- А ты не видишь, Коля? – Спросил Михалыч, доставая из кармана брюк наполовину полную фляжку.

На пристани было оживленное гудение, несвойственное для такого позднего времени суток. С несколько десятков людей сновали по сторонам, таская в руках ящики и бочки.

Слышался звук рубки древесины вперемешку с бранью моряков.

- Глаза к темноте не привыкли еще, - сказал Николай, зевая.

- К трезвости твои глаза не привыкли, - буркнул усатый моряк, передавая фляжку, которую собеседник с радостью принял, - корабль завалился.

- Это как это завалился?

- А вот так, Коля! Как кит на берег выпрыгнул. Только не на берег, а на доски те. Микитку завалило обломками.

Орет, как блаженный.

- Потому и рубят топорами?

- А как еще доставать? Рубить только проход.

- Вон, старшой идет, - сказал молодой парень, подбегая к Николаю и Михалычу.

- Сейчас нам Мечников взбучку устроит, - со вздохом сказал Николай.

- А за что, ваше благородие? – Спросил недоуменно парень, - не мы же завалили.

- Но мы недоглядели, Проша.

Мечников шел широкой походкой, на ходу подтягивая сползавшие штаны.

Из-под бархатного халата выглядывала обтянутое кое-как рубашкой пузо. Позади него спешила молодая женщина с растрепанными волосами и размазанными по лицу румянами и поплывшей пудрой. Мечников злостно прогонял ее от себя, но интерес женщины был настолько силен, что она продолжала бежать, не взирая на летящие в ее адрес ругательства.

- Что здесь? – Речь Мечникова была нечеткой, будто его вырвали из-за стола перед седьмым тостом.

- Кулеврина перевернулась, - коротко ответил Николай.

- Чего-о?

- Ага, ваше благородие, - кивнул моряк, - так дыра образовалась будто ей борт взрывом вывернуло. Да только никто ни хлопков не слышал.

- Тихо взорвалось? – Мечников икнул и почесал толстую красную шею.

- Да будто взорвалось. Не разберешь ничего. Без звука и рева. И постовые никого не видели, кроме наших парней.