Дрейф-механик

Вместо этого произнёс:

— Благодарю за предложение, луноликий. Это честь для меня. Но всё слишком неожиданно. Я могу попросить немного времени на раздумья?

— Нет, сожалею. Решение нужно принять сейчас.

А я уже понимал, что других вариантов нет. Вчера я умудрился испортить отношения с Можжевельником и Ольхой. Сегодня произошёл инцидент с Рябиной. Юридически доказать мою причастность нельзя, но выяснить, кто ехал с Яромилом в санях, несложно. Рябиновому Дому этого хватит, чтобы занести меня в чёрный список.

Выбор я, собственно, уже сделал — в тот миг, когда начал действовать, руководствуясь интуицией. Осталось надеяться, что она меня не подводит.

— Да, луноликий. Я готов стать вашим наследником-по-луне.

— Отрадно слышать, — кивнул он сдержанно, как будто не сомневался в ответе. — Готовы ли вы отстаивать честь Кленового Дома словом и делом, даже если это поставит вашу жизнь под угрозу?

— Да.

— Готовы ли вы подтвердить свой выбор, приняв знак Клёна?

— Да, я готов.

— Тогда не будем тянуть.

Он подошёл к столу, нажал кнопку на панели, закреплённой рядом с большим чернильным прибором. Пояснил мне:

— Я вызвал Яромила, он тоже должен присутствовать. Какое у вас о нём впечатление, если коротко и без лишнего политеса?

— Хороший парень, но слишком деликатный. С таким характером ему будет сложно в политике, как мне кажется.

— Увы, да. Он предпочёл бы книги и научные изыскания, а не государственные вопросы, но мы не можем себе позволить такую роскошь.

Яромил вошёл в кабинет, и отец сказал ему:

— Мы с господином Солодовым достигли договорённости. Он станет моим новым наследником-по-луне. Как ты на это смотришь?

— Положительно, отец! — Кажется, Яромил и вправду обрадовался. — Неждан, вы приняли правильное решение. Наш Дом — самый лучший, хоть и…

Он прервался на полуслове, его улыбка погасла. Отец кивнул:

— Сейчас мы поговорим об этом подробнее.

Кормильцев-старший шагнул к гравюре, висевшей на стене. Серебряная поверхность тускло блестела, на ней изображался кленовый лист с тонкими прожилками. Аристократ прикоснулся к ней, и лист приобрёл шафраново-жёлтый отблеск — сквозь него заструился свет, который испускала октябрьская луна.

— Жёлтый Клён — наш символ. Примите его, Неждан.

Я встал напротив гравюры.