Командировка в ад

Конечно, неизменная ракия, настоянная на меду, с заедками (закусками) - сыр, тыква с перцем. Когда, казалось, более не проглотить даже кусочек размером со спичечную головку, на столе появился кофе. Не в крошечных чашечках, как в кафанах (сербских кафе-закусочных), а в обстоятельных по-крестьянски глиняных кружках, грамм по триста каждая, и домашнее печиво. Не отведать – обидеть хозяйку!

Покурили прямо за столом, здесь не принято выходить на веранду. Даже юный Михо, вполне оправившийся, сидел и вдыхал дым, пока не вошел в возраст, когда и ему будет положено коптить «палочками здоровья».

- Как там Марина? – спросила Ольга, отведя Несвицкого в сторонку. Ранее им как-то не удавалось побеседовать наедине.

- Когда уезжал – вполне ничего, – ответил Николай. – О вас беспокоилась. Ведь это она вынудила меня поднять всех на ноги, включая приемную государя и штаб флота. Но я поклялся: только помогу сформировать отряд в Тавриде и вернусь через сутки. Кто же мог знать, что так все обернется? Долг позвал в дальнюю дорогу, - последние слова Николай пропел, а не произнес, цитируя, наверно, какую-то песню, поэтому они прозвучали скорее шутливо, чем возвышенно.

– Теперь ждет меня, наверно, с кочергой наперевес. Так и предупреждала: погибнешь – не смей показываться на глаза, не прощу.

Разговор получил неожиданное продолжение. Когда все легли, в доме выключился свет, в отдельную комнату, выделенную в мансарде Несвицкому, скользнула Ольга – в одной только длинной полотняной рубахе. Присела на постель и положила ладонь поверх мужской руки.

- Коля… - прошептала она. – Я обязана тебе всем. Вообще всем! Своей жизнью, жизнями мужа и сына. Трудно поверить, но чувствую себя даже лучше, чем до болезни, хоть душу рвет из-за смерти Драгана. Ужасно… Это совершенно невыносимая потеря, когда мать теряет сына. И одновременно я счастлива, находясь рядом с тобой.

Больше она ничего не говорила, и рука замерла, не продолжая наступление. В полутьме мансарды Ольга с распущенными волосами была чертовски хороша и неотразимо соблазнительна, и Николай почувствовал, как помимо воли кровь хлынула в голову и не только, а мужское начало приподняло одеяло.

Бог знает, устоял бы или нет… Но уж слишком двоюродная сестра напоминала Марину. Это помогло дернуть стоп-кран на самом краю.

- Спасибо за добрые слова. Поверь, я во многом старался для жены, хотел спасти ее родню. Это – единственное оправдание для моего решения ехать в Сербию. Надеюсь, она меня простит.