Командировка в ад

Самого «святого» сей знак признательности от сербов, мягко говоря, не слишком обрадовал. Не заметил, как какой-то гад сфотографировал его во время спича на митинге пару дней назад. Здесь даже представить невозможно, чтобы у каждого в кармане лежал смартфон с фотокамерой, до сих пор пользовались пленочными, о цифре только слышали. Провинция-с…

Тем не менее, кто-то щелкнул. Судя по всему, напечатал не один экземпляр и успел размножить. Значит, запущен невидимый таймер, отсчитывающий часы, пока кто-то в германской администрации Сербии не опознает в нем зловредного волхва из Нововарягии, радостно воскликнув: вот ты где, голубь сизокрылый, прямо в наши руки прилетел!

- Парни, это серьезно, – вздохнул Несвицкий.

– Во-первых, появился шанс, что немцы меня опознают, отловят, сдерут шкуру, и я вправду стану святым великомучеником. Похоже, сербы собрались послать подальше сербское начальство, подмахивающее оккупантам. Но церковь обижать нехорошо. Она объединяет их, отличает от католиков-хорватов и мусульман-бошняков с косоварами. Только церковные иерархи вправе причислять усопшего к лику святых. Фактически кто-то не слишком умный проигнорировал патриарха с епископами, образовав новый культ – святого меня.

Что примечательно, никто из молящихся даже не глянул на «Святого Миколу», беспрепятственно вошедшего в больницу с главного входа. В легкой куртке, джинсах, темных очках и с шайкачей на голове, приобретенных здесь вместо черной летной униформы, волхв мало походил на себя с иконы. Наверно, в представлении последователей новоявленный ангел должен путешествовать исключительно на облачке.

Учитывая способность Несвицкого к полету, было не так уж сложно утолить их чаяния.

После ворожбы над плазмой и сытного второго завтрака «святой» отправился в заведение, по причине занятости не посещенное им в первые дни нахождения в Високи Планины. Не без удовольствия ступил с жаркой площади под прохладные своды храма, вдохнул знакомый запах ладана и ароматных свечек, сжигаемых перед образами.

Утренняя служба закончилась.

Дьячок по просьбе Несвицкого вызвал отца Бориша, по слухам, сосланного в Високи Планины из-за размолвки с главными иерархами.

Священник был не особо упитан, лицо осунулось после сербского гриппа, но упругий животик торчал, натягивая сутану. Если убрать бороду и усы, а оставить только длинные волосы, издалека напоминал бы неопрятную и залетевшую по неосторожности даму лет пятидесяти.

- Здраво, оче! – Николай начал первым. – Гляжу, оправились после болезни.