Командировка в ад

С дискетами в кармане выкатил из сарая мопед и двинул прочь, надеясь на помощь знакомых, у кого сохранился коннект с внешним миром. У хорошего репортера всегда много нужных связей!

Милица бросила курить в институте. Здесь снова взялась за сигареты. Дневная смена с бесконечными инъекциями буквально сводила с ума. И так еще предстоит несколько недель! Без выходных…

Врач, позволяя себе редкие перерывы, когда пальцы уже немели и лишались способности ровно давить на поршень, выходила во внутренний дворик больницы, бессильно опускала пятую точку на скамейку и зажигала сигарету, подставляя лицо жаркому солнцу.

Тело под халатом белое, а лоб и щеки – словно вернулась с курорта.

Казалось бы, делают правильное, богоугодное дело, спасают людей… Но Несвицкий ежеутренне предупреждал: с каждым днем риски растут. Проклятый сербами карантин на самом деле служил защитой. Но как только его снимут, сюда рванет толпа желающих «разобраться». Хлипкая легальность с фальшивыми оккупационными аусвайсами не прикроет никак.

И за поддержкой к армии Варягии не обратишься, они здесь – добровольцы-волонтеры, государство за них ответственности не возьмет, так как засылка вооруженной группы в германский тыл, пусть даже на территорию протектората, а не Рейха, представляет собой бесспорный повод к войне.

В общем, коль запахнет жареным, придется бежать в горы, скрываясь подобно партизанам. Или диким зверям. Конечно, местные всеми фибрами души на стороне команды Несвицкого.

Будут помогать. Но… что смогут неорганизованные селяне, основная масса – не служившая в армии и не имеющая военной подготовки, если сюда нагрянут батальоны Бундесвера с тяжелым вооружением и с поддержкой с воздуха? Конечно, об этом обязаны думать люди с боевым опытом – Николай, Душан, да и другие парни. Но они, к сожалению, не всесильны. Неужели придется завидовать Дворжецкому и Осмоловскому, вчера покинувшим городок и уехавшим в Варягию?

Она отбросила сигарету.

Учеба в мединституте, потом практика, ученая деятельность, а кафедра находилась в одной из больниц Москвы, заставляла сталкиваться с больными, но с самыми разными. Здесь же привозили из деревень исключительно истощенных, умирающих. Некоторые – живые (еще живые) скелеты. Дворжецкий перед отъездом утвердил методику малых доз – с явно недостаточным для искоренения болезни количеством активных тел, но чтоб люди дожили до своей очереди. Как-то дотянули.