Молодой Орёл. Том 1

Да вот только рожа красная не у всех владельцев. Ага, рассмотрел. Тимурчик не любит сдаваться. Очухался, в тачку прыгнул — и за нами. Не понял, знать, что я шутить не намерен. За сестру не только пасть разорву.

В общем, давай мы с ним в шашечки играть. Я из левого в правый ряд нырну, он из правого в левый, так и перестраиваемся. Но он, гад, приближается. Видать, сильно закусился.

Девчонки сзади башками вертят, при перестроении заваливаются на Салагу то с одной, то с другой стороны. Салага ничего этого не замечает, вцепился в подголовники и кричит:

— Осторожнее!

Ему вторит Катька:

— Влево, влево забирай, куда ты рулишь?

И Маруся в тот же момент возбужденно:

— Тапку в пол!

Господи, за что мне это?

— Завалили все! — рявкаю я, и они затыкаются.

Впереди движение уплотняется. Вечер, вроде бы рассосаться уже должны. Чего все на дорогу полезли? Вижу, впереди цистерна едет. О, сейчас за неё нырну и скроюсь. Может, Тимур и не просечёт. С такой-то мордой. Наверняка, глаза все заплыли.

Подбираюсь к грузовику с цистерной, он в среднем ряду идёт, и довольно шустро.

А слева, как на грех, какой-то зелёный пошарпанный «Москвич» пердячим паром ковыляет, и вроде обгоняет цистерну, а вроде и нет. Давай определись уже, старичок! Сигналю ему, но какое там…

И тут Павлин как завопит мне в ухо:

— Вот они! Вот! — и вытаскивает из-за пояса огроменный пистолет. Мать моя, как он вообще помещался на Павлиньем тщедушном теле? И вот он тычет этой дурой мимо моего лица куда-то вперёд и орёт:

— Вот они, давай ближе, я пальну!

Это он седан заприметил аккурат перед «Москвичом».

Я руку его осторожно так отвожу от лица и говорю:— Ты этот маузер что, в музее спёр?

Павлин ржёт как конь. Доволен!

— Трофейный! «Степной шакал»! — и потрясает этой хреновиной, чуть не разбивая стекло. Знаю я эту дурную модель. С метра если выстрелить, башку, что орех, в щепки разносит.

Мы как раз с «Москвичом» поравнялись, там за рулём — старушка в пергидрольных кудряшках. Едет себе неспешно, головой покачивает.

Я ей сигналю, пропусти, мол! Она — хоть бы хны! Я стекло опустил, дай, думаю, помашу ей. А у неё из машины какой-то поп-музон шурует так, что всё шоссе, наверное, слышит.

— Хи-хи, — смеётся Маруся, — это же «Абба»! — и начинает подпевать: — Money, money, money!

В этот момент старушка замечает движуху сбоку. Ну то, что я стекло опускал. Смотрит на меня, а за моей улыбающейся мордой Павлин со своей хреновиной маячит. У старушки улыбка такая кривенькая появляется.