Молодой Орёл. Том 1

С той стороны подъезжает микроавтобус с тонированными стёклами. Его выпускают к нам.

— Разворачивайся, — говорит десятник водиле, — вот наш транспорт для сопровождения.

Едем.

— Долго нам? — спрашиваю. Десятник напряжённо смотрит куда-то вперед по дороге. Что-то ему там не нравится.

— На Боровицкий холм, — отвечает рассеянно и тут же орет:

— Оружие к бою, мать вашу!

Глава 8

Я к окошку приклеился, смотрю. Справа и слева из проулков тачки вылетают и — нам наперерез.

— Газу! — орёт Студень. — Не дай им клиента зажать!

Водила по газам и точнёхонько наш борт под удар поставляет.

Я окошко опускаю, ствол наружу.

Только вдруг вижу — за рулём лицо знакомое. Замешкался от неожиданности.

— Орёл, мать твою, огонь! Вали его!

Бац! В бочину прилетело. Порог у нас прочный, выдержал. А тот седанчик явно для тарана не приспособлен. Вся морда всмятку. А водитель на меня во все глаза смотрит. Тоже признал. Вот только это ведь Ларин, я его по сходкам графским знаю. Не то чтобы род серьёзный, но только никогда не слышал, чтоб он боевым был.

Да и Ларину лет, как моему отцу, наверное. Какого чёрта сунулся? Он и в клане-то никаком отродясь не был.

— Разжалую! — орёт Студень, подумать не даёт.

А подумать тут есть о чём. Надо бы обмозговать ситуацию.

Слева выстрелы раздаются. Второй наш экипаж в бой вступил. А ещё двое, что с другой стороны автобуса едут, пока молчат.

— Оставаться на позициях! — командует десятник. — На помощь не звали, значит, сами справятся.

А водила наш от микрика отодвинулся, но сектор держит.

Прикрывает его — всё по уставу. Если кто в нас врежется, до автобуса не дотолкает.

Визг резины где-то сзади. И тут же удар под зад. Меня на переднее сиденье бросило, в спинку грудаком врезался, аж дыхание перехватило.

Застрекотало, пули вдоль борта пошли гулять.

— Павлин! — кричу. — Глянь, кто к нам в гости?

— Будет сделано! — отвечает и к заднему стеклу лезет.

Мне не высунуться, быстро в лобешник схлопочу. Как говорит мой старый наставник по стрелковой подготовке: «Пуля ото лба не рикошетит, она его пробивает».

Так что резона не вижу. А Студень подпримолк, чует, что и сами мы разобраться можем. Он хоть и резкий мужик, но иногда мозги включает. Но «разжалую» я ему ещё припомню! Хотя куда меня разжаловать-то? Я ж не десятник.

Сунул я ствол в окно, особо руки не высовывая, и дал очередь назад. Сначала загрохотало. Видать, в преследователя попал, а потом тишина, только движки надрывно гудят. В молоко, стало быть, свинец пошёл.