Аспект белее смерти

— А на кой ждать, пока он всё спустит? А если пойдёт в другое место гулять? Нам не кошелёк его нужен, нам расквитаться надо. Кошелёк себе оставляйте.

В глазах громилы появился интерес.

— Даже так?

— Алтын и деньга! — пискнул Цыпа.

Я указал на него и подтвердил:

— С вас алтын и деньга! Больше нам в любом случае не достанется, даже если Бажену нажалуемся. Он отступные себе за труды оставит, только время зря потеряем.

— И кошель не возьмёте? — усмехнулся вышибала.

— Я чужого не беру. Это все знают.

Громила хохотнул.

— Тебя, блаженный, и вправду все знают! А они? — указал он на мелких. — Тоже чужого не берут?

— А они со мной.

Вышибала какое-то время пялился на меня, затем прищёлкнул пальцами.

— Цыпа, подойди! Покажи-ка мне того злыдня.

Малец мигом взбежал на крыльцо и прямо от двери указал на худощавого типа, собачившегося с буфетчиком. Лица я не разглядел, зато сразу приметил сдвинутую на затылок матросскую шапочку с помпоном.

— Уверен? — уточнил вышибала.

— Да он это! — пискнул Цыпа.

Громила потрепал мальца по макушке и выставил за дверь.

— Жди! — сказал он мне и куда-то утопал.

Мы на всеобщем обозрении маячить не стали и спустились с крыльца. Пусть нужники и располагались на заднем дворе, но мало ли кого на улицу вынесет? Пьяные вечно чудят, и далеко не всегда по-доброму, а здесь, поговаривали, гости ещё и дурман-траву покуривают. Пьяный и обкурившийся — вообще мрак.

Впрочем, очень скоро вышибала вернулся в компании молодчика не столь мощного сложения, зато куда более резкого.

— Сейчас выведем матросика освежиться, — взял тот быка за рога, — как он окажется в переулке — твоя забота, но перед кабаком его бить не моги! На улице его не трогайте! Усёк?

— Усёк, — кивнул я. — Не трону.

— И чтоб без смертоубийства.

— Само собой.

— Кошель нам принесёшь.

— Не-не-не! — пошёл я в отказ. — Кошель мы вообще трогать не будем. Земля чужая, нам тут разбойничать не с руки. Вырубить — вырубим.

Вышибалы переглянулись, живчик кивнул.

— Идёт!

Они скрылись внутри, и я заподозрил, что подвыпивший матросик попросту всех достал, вот от него и решили избавиться.

Мелкая осталась на улице, а мы с Цыпой зашли в пропахший мочой и чем похуже проход между высоченным забором и стеной соседнего дома.

— Встань подальше! — сказал мальчишке и со штакетиной в руке укрылся в глубокой дверной нише чёрного хода, стал ждать.