Аспект белее смерти

Сто раз всё на свете проклял, пока с кочки на кочку прыгал, шагал по брёвнышкам или брёл вброд, проверяя дно подобранной палкой. И даже когда выбрался непосредственно к Гнилому дому, легче не стало. Наоборот, невесть с чего на затылке зашевелились волосы.

Накатила паника, едва не бросился бежать, но взял себя в руки, остановился и прислушался.

Показалось, будто за спиной что-то чавкнуло и камыши зашуршали, или всё так и есть? Разбираться я не стал, рванул напрямик к дому, чуть ботинки не уронил. Вспомнил о том, как кто-то якобы скрёбся к нам, на миг замер в нерешительности, но лишь на миг, а затем выставил перед собой палку и шагнул в пустой дверной проём.

Там вовсе ни черта не видать! Одна только чернота во всём мире осталась!

Из звуков — моё надсадное дыхание, лихорадочный стук сердца да плеск воды. Плеск — на улице!

Я в один миг взлетел по лестнице и заколотил кулаком в дверь.

— Открывайте! Это я, Серый!

И снова плеск. Громче. Ближе.

— Серый, ты?

— Я! Живее!

Почудилось, будто в подтопленном помещении стало ещё темнее, словно бы такое вообще могло быть, всего так и затрясло, но вот уже скрипнул брус и приоткрылась дверь.

— Запирай!

Лука так и поступил.

Заворочался кто-то из разбуженных шумом мелких, кто-то захныкал во сне.

— Как сходил? — шепнул мне Лука.

Я не ответил. Просто никак не мог унять сбившееся дыхание. Молча ткнул пальцем вверх и двинулся к лестнице на чердак. Лука растолкал Гнёта и поспешил вслед за мной.

— Как сходил? — повторил наверху он свой вопрос.

— Да там ночью вообще никто не спит! — хрипло выдохнул я. — Днём на улицах и то народу меньше!

И да — мои слова Луку нисколько не порадовали. Разочаровываю сегодня решительно всех.

Встал с гудящей головой, заложенным носом и ломотой во всём теле. Мало того что никак уснуть не мог — всё лежал и вслушивался в шорохи и скрипы, так ещё когда забылся в беспокойной полудрёме, начала сниться Рыжуля. До самого утра девчонка то высовывалась из окна в совершенно непотребном виде, то танцевала на сцене, задирая ноги выше головы.

Проснулся с ясным осознанием того, что Большому Ждану её не отдам.

Впрочем, знал это и до того.

Не отдам!

Отпустило меня в церкви. Ещё до энергии неба дотянуться не успел, а уже стало хорошо и спокойно. Никакой магии, это сама по себе умиротворяющая атмосфера таким образом сказалась. Подумалось даже, что ничего плохого в постриге и нет вовсе.