Аспект белее смерти

А-ах! Меня скрутила болезненная судорога, да ещё разом проморозило от пяток и до макушки, я оказался не в силах ни вздохнуть, ни пошевелиться — тело потеряло всякую чувствительность, лишь пульсировал под правым коленом горячий уголёк боли. Он-то своим мерзким жжением и не дал провалиться в забытьё. Вроде как даже — спас.

Полупрозрачная туманная дымка потекла и сгустилась, сосредоточилась в одном пятне, а то обернулось призрачной фигурой, вытянутой под стать хищной рыбине.

Приблудный дух встрепенулся и нацелился на меня, дикий ужас придал сил и помог скинуть ступор, я с хрипом втянул в себя стылый воздух, впитал наполнявшую его небесную силу и тут же качнулся вперёд.

Выдох-толчок!

С беззвучным воплем я выбросил перед собой растопыренную пятерню и в полном соответствии с подслушанными наставлениями вытолкнул всю энергию разом, отгородился этим выплеском от приблудного духа.

Отторжение!

Рука онемела до самого локтя, зато приказ не только перехватил уже метнувшуюся ко мне потустороннюю тварь и остановил её на полпути, но ещё и вышиб из нашего мира.

И сразу сгинула давящая тишина, вновь вернулись звуки.

Стук крови в ушах, сиплое дыхание, шорох камышей за спиной...

Шорох?!

Повеяло опасностью, и какое-то неведомое чутьё подсказало, как избежать неминуемой гибели; будто на ухо шепнули: «Вперёд и влево! Живей!»

И я прыгнул. Мышцы ещё толком не отошли от сковавшей их стылости, но точно увернулся бы, не проскользнись на траве правая нога.

Рывок вышел смазанным, кто-то дотянулся сзади, вцепился в руку и не позволил удрать. Меня крутануло, и на ногах я не устоял, спиной улетел в камыши, а там рухнул навзничь, прямиком в жидкую грязь.

Сверху упала перепачканная илом и тиной фигура, удар вдавил ещё глубже, но здесь было мелко, и лицо осталось над водой. А вот пошевелиться — нет, пошевелиться не вышло. Неведомая тварь оказалась тяжеленной, да ещё шею мёртвой хваткой сдавили ледяные пальцы, и враз стало нечем дышать.

В голове зашумело, от шибанувшего в нос зловония к горлу подкатил комок тошноты.

Физиономия пытавшейся удавить меня страхолюдины жутко разбухла, а светящиеся белым глаза превратились в две щёлочки, и даже так я узнал скрипача-фургонщика.

Утопец! Это утопец!

Я не сумел ни спихнуть его, ни вывернуться, тогда вцепился в разбухшие запястья, но и попытка оторвать от шеи необычайно сильные пальцы успехом тоже не увенчалась.