Аспект белее смерти

В окно тут же заглянул наш сидевший на карнизе караульный.

— Чапает уже! И с ним приблудыш какой-то!

Приблудыш? Очень интересно.

Я по шаткой приставной лесенке поднялся к люку в потолке и забрался на чердак. Места из-за уклона кровли там оставалось не слишком много, всё пространство получилось разделить лишь на четыре тесных каморки. В мою поместился только гамак и в незапамятные времена найденный на помойке матросский сундук. У Луки, Рыжули и Хвата клетушки были ничуть не просторней.

Надолго наверху я задерживаться не стал, только стянул жилетку и кинул её на гамак, да ещё раскатал штанины, после вернулся обратно в общую комнату.

Первым к нам поднялся Лука — высокий и широкоплечий, каким мне не стать ни через два разделявших нас года, ни даже через пять. Ростом я ему нисколько не уступал, но был тонок в кости и скорее жилистым, нежели мускулистым. Да и в остальном у нас было мало общего. Он — темноволосый, круглолицый и упитанный, я — светло-русый и худой. Его уважали и побаивались, мне зачастую приходилось бить первым только для того, чтобы остаться при своих. Но вот как-то сошлись такие разные, как-то держались друг друга все эти годы. Связывало нас... многое.

А вслед за Лукой пожаловал белобрысый паренёк — тот самый, что утром повстречался мне на перекрёстке в компании Жирдяя, и я на миг попросту опешил от неожиданности.

Какого чёрта?!

Но, прежде чем успел открыть рот, Лука кинул на пол свои ботинки, отсалютовал всем разом и объявил:

— Яр к нам с Пристани перебрался.

Теперь вместе дела делать будем!

Мелюзга восторженно заверещала, да иначе и быть не могло. Босяк с самой Пристани! С таким и вправду о-го-го какие дела делать можно!

А вот старшие радость проявлять не спешили и глядели на непонятного новичка оценивающе, будто прикидывали, чьё место ему по силам занять. Разве что Рыжуля смотрела с откровенным любопытством, да я размышлял, стоит ли заикаться об утренней встрече или придержать этот козырь в рукаве.

Яр перехватил взгляд и глаз не отвёл, ещё и улыбнулся нагловато, вынудив меня бросить:

— А что Жирдяй?

— Лавочник и маменькин сынок! — презрительно скривился паренёк. — С таким каши не сваришь!

Никто подоплёки нашего обмена репликами не понял, но все одобрительно загудели. Лука так и вовсе похлопал приблудыша по спине.

— Рыжуля, что с ужином? — спросил он, подходя к столу.

— Похлёбка доходит.