Аспект белее смерти

Но даже так я бы отбрехался и никуда не пошёл, не осознай вдруг, что просто боюсь покинуть Гнилой дом. Помню о третьем ухаре — и боюсь. А так нельзя. Так — неправильно. Ненормально. И самое главное — глупо. Захотят — через Луку достанут.

Поэтому и не стал собачиться с Рыжулей, пообещал:

— Ладно-ладно! Схожу! Но только ради тебя!

— Вот ещё придумал! — фыркнула девчонка, сверкнула зелёными глазами и подбоченилась, но сразу сменила гнев на милость. — Деньги-то на пожертвование найдёшь или у Луки попросить?

— Осталось что-то с последнего дня, — отмахнулся я.

— Садись поешь, а то исхудал — кожа да кости!

— Нет, — отказался я. — Пойду.

Собрался, завязал в лоскут несколько медных монет и потопал. Каким-то чудом выбрался с болота, не поскользнувшись и не плюхнувшись в грязь, дальше огляделся — кругом тишина и спокойствие. Ни охотники на воров не караулят, ни третий ухарь в засаде не поджидает. Всё как обычно, никому до меня никакого дела нет.

На лбу выступила испарина, но взял себя в руки и зашагал к Чёрному мосту.

Точнее — похромал. Пока дошёл, окончательно взмок. Да ещё там угораздило наткнуться на босяков из ватаги Черепка. Даже не заметил, как троица пацанов нагнала и охватила полукольцом.

— Худой, да ты теперь ещё и хромой! — многозначительно выдал пристроившийся сбоку чернявый Угорь.

Своё прозвище паренёк оправдывал на все сто — более скользкого типа на Заречной стороне было ещё поискать! — и ничего хорошего мне эта встреча не сулила.

Хромота — это слабость. Слабых бьют.

Но тревоги я не выказал и не остановился, так и продолжил потихоньку хромать. Лишь глянул свысока да презрительно фыркнул.

— Не слышал, что ли? Я о месте на паперти с монахами столковался! Колченогого изображать буду.

— Врёшь! — охнул Угорь, округлив глаза.

Ну ещё бы! Место денежное, наших побирушек туда сроду не пускали, и вдруг я пробился! Как так?

— Забьёмся на алтын? — предложил я.

— Ты, Серый, куда угодно без мыла пролезешь, — пробурчал паренёк, пристроившийся ко мне с другого бока.

— С тобой об заклад биться, себя не уважать!

А вот Угорь засомневался.

— А тут чего хромаешь? На кой заранее?

— Я вам балаганный фигляр, что ли? Мне со старшим тамошним сейчас договариваться, вот камушек в ботинок заранее и подложил.

— А ты как вообще с ним столковался?

Я ничего выдумывать не стал и пожал плечами.

— Это всё Лука. Лука у нас голова!

Парни переглянулись и отстали.