Аспект белее смерти

Даже всерьёз задумался, не стоит ли рассказать обо всём монастырскому лекарю.

Ну в самом деле — если и вправду имеется склонность к тайным искусствам, так к кому с этим ещё идти, как не к монахам? Пусть научат!

Было немного боязно высовываться, но и упускать такой шанс я не собирался.

Шутка ли — могу тайнознатцем стать!

Я оделся и загодя закатал штанины, тихонько выбрался с чердака, под лёгкий скрип половиц дошёл до лестницы и, растолкав дремавшего у входной двери Цыпу, велел тому за мной запереть. После спустился на первый этаж и встал на крыльце, а там хватанул непривычно прохладного для погожего летнего утра воздуха и немедленно закашлялся.

А как откашлялся, так и сообразил, что дело не в недолеченной простуде и не в холодном воздухе — прихватило меня из-за разлившейся над болотом стылости.

То ли небесный прилив в этом году оказался не в пример сильней прежних, то ли раньше и близко нынешней чувствительностью не обладал.

И если так, то чем это для меня чревато?

Эх, кто б подсказал!

Хотя что значит «кто б подсказал»? Монастырский целитель — кто ещё!

Отдышавшись, я принялся перескакивать с кочки на кочку и вышагивать по брёвнышкам, почти успел выбраться с болота, когда сзади послышался свист. Обернулся и досадливо поморщился: меня нагоняли Лука и Яр. Дожидаться их я не стал, только помаячил в ответ рукой и поспешил дальше. Когда под ногами перестало хлюпать, остановился, обтёр о траву ноги и обулся.

— Ты куда, Серый, с утра пораньше? — спросил Лука.

— В монастырь, — сказал я и пояснил: — Мне теперь цельный месяц лечение отрабатывать.

— Это в какой? — влез в разговор Яр.

Захотелось послать приблудыша куда подальше, но вспомнился вчерашний разговор с Лукой, и я нехотя буркнул:

— Босяков только пепельные братья в свой госпиталь пускают, нешто не знаешь?

Яр пожал плечами.

— Ну мало ли...

— Долго там пробудешь? — уточнил Лука. — Вечером толковище — помнишь?

— К обеду точно вернусь, — пообещал я и спросил: — Вы куда?

Лука неопределённо повертел пятернёй.

— По делам прошвырнёмся.

— В город намылился? — кивнул я в сторону реки.

— Не! — рассмеялся Лука. — Ты же знаешь, я с Заречной стороны ни ногой!

Задворками птичьего двора мы прошли к примыкавшему к болоту Соломенному переулку, а только зашагали по нему и сразу обратили внимание на странное для столь раннего времени столпотворение на перекрёстке.