Аспект белее смерти

После стянул сюртук и закатал рукава сорочки, достал из цилиндра пяток монет, зажал их в кулаке, сразу растопырил пальцы и продемонстрировал пустую ладонь.

Я отправил в рот остатки пирога и принялся во все глаза следить за представлением, даже протолкался в первый ряд. Какие-то фокусы знал и мог повторить, но большая их часть оставалась для меня тайной за семью печатями — сколько ни следил за ловкачом, так его секретов раскусить и не смог. Но несколько интересных ухваток и движений всё же подметил.

Но и фигляр оценил мой слишком уж пристальный взгляд и подрагивание пальцев, распознал самоучку и заорал:

— Пошёл вон!

Я вопросительно указал себе на грудь, и этот жест окончательно разозлил фокусника, он гаркнул:

— Да, ты! Убирайся!

Всеобщее внимание меня ничуть не смутило, и я непонимающе развёл руками.

— Проваливай по-хорошему, пока не накостылял!

Кругом рассмеялись, но отнюдь не надо мной. Просто один из босяков проскользнул к цилиндру фокусника, запустил в него руку и был таков.

Я выставил перед собой раскрытые ладони и подался назад.

— Ухожу-ухожу!

После шустро ввинтился в толпу и рванул за сарай. Всё рассчитал верно: именно там взялись пересчитывать добычу малолетний воришка и его приятель. Их кличек я не знал, но они точно были из ватаги Скока. На меня взглянули настороженно и даже зло.

— Чего ещё? — спросил тот, что облегчил цилиндр фокусника.

— Делиться надо! — веско произнёс я.

Мальчишки насупились, но я был в своём праве. Не отвлёк бы фигляра, ничего бы у них не выгорело.

Сообразив, что на львиную долю я не претендую, босяки вновь зазвенели медяками и вручили мне алтын, гнутый двухгрошевик и три деньги. На большем я настаивать не стал и зашагал прочь, бренча зажатыми в кулаке монетами. Не стоило фокуснику на меня орать.

И нет — чужого я не взял. Не было у меня этого... как его... Умысла, вот! Со мной просто поделились.

Побродив немного в толпе, я наткнулся на Гнёта и Сивого. Первый непонятно где раздобыл ботинки, второй красовался новенькой жилеткой, показавшейся почему-то знакомой.

— Это вы чего? — озадачился я.

— А чего? — буркнул Сивый, выдернув из моих пальцев полу жилетки.

Гнёт был сообразительней товарища и выдал заранее придуманное объяснение:

— Яр поносить дал. Праздник же!

— Да и хрен с ним! — отмахнулся я. — Лука-то вернулся уже?

— Ага, здесь где-то.