Аспект белее смерти

После такого нигде на Заречной стороне не спрятаться, не скрыться.

Веселье было в самом разгаре: играли забредшие на праздник музыканты, и кружил хоровод, в центре которого лихо отплясывали разбитные девахи. Поодаль высилось сразу несколько небольших шатров: в один зазывала простаков гадалка, в других устраивали представление какие-то фигляры. Чуть в стороне жонглировал горящими булавами акробат, там же легко подкидывал тяжеленные на вид гири усатый силач, ещё один крепыш предлагал всем желающим побороться с ним на руках.

— Гривенник против деньги! — басил он. — Неужто никто не рискнёт? Неужто мало каши ели?

Подвыпившие мужички подкатывали к нему один за другим. Зря.

На глаза попался бежавший куда-то Хрип, в одной руке он нёс кусок яблочного пирога, в другой кружку.

— Стоять! — рявкнул я. — Наши где?

— Дак это... — озадачился мальчишка. — Тута все!

Хват забрал у него пирог, я вынул из руки кружку.

— Эй! — возмутился мальчишка. — Это для Рыжули!

— На меня всё вали, — разрешил я, сделал глоток и, скривившись, сунул кружку с вином Хвату.

Тот взамен вручил мне кусок яблочного пирога.

— Да ну вас! — обиделся Хрип и затерялся в толпе.

Больше всего людей собралось у загородки марионеточников, Хват задержался там, а я обогнул столы и двинулся к непонятному шатру на дальнем краю пустыря. Его буквально пожирали глазами слонявшиеся кругом босяки, но приближаться к перегородившей вход занавеси не решались. Зазывале, чья кожаная жилетка нисколько не скрывала мускулистого торса, платили за вход сплошь дядьки в возрасте.

— Экзотические танцы! — крикнул крепыш проходившим мимо молодчикам немногим старше меня. — В борделе такого не покажут!

— Да мы им сами покажем! — отшутился один из тех. — Это пусть малышня себе уд теребит!

Задерживаться там я не стал, потопал прочь. У края пустыря на открытом огне жарилось мясо. Шкворчало то и пахло столь аппетитно, что непременно бы слюной изошёл, если б яблочным пирогом червячка заморить не успел.

Дальше дурил публику фокусник.

Стоя у перевёрнутого цилиндра, в который зеваки время от времени кидали мелочь, фигляр с выбеленным лицом и завитыми усиками ловко расправлял веером и вновь собирал колоду, а в той оказывались то одни тузы, то сплошь чернели пики. Ещё он вынимал карты из карманов охавшей от удивления публики и сам дозволял вытянуть любую, чтобы безошибочно угадать достоинство и масть, а время от времени запускал всю колоду к небу одной рукой и ловил другой.