Аспект белее смерти

Для неофитов проработка абриса — дело весьма отдалённого будущего, вам сейчас доступны лишь самые примитивные... чары. — Наставник презрительно скривился, а потом нацелил руку на один из гонгов и объявил: — Нагрев! Фокусировка!

Я будто дуновение тёплого ветерка уловил, а затем в самом центре медного листа вспыхнула алая точка. Область раскалённого металла начала стремительно расширяться, и монах опустил руку.

— Нагрев требует лишь голой силы и выносливости. Для этого вы закаляете дух и тело. Собрать энергию в одной конкретной точке несравненно сложнее.

Обычно неофиты годами пытаются зажечь взглядом свечу, и лишь после этого им дозволяется перейти к чему-то более серьёзному. И что это в итоге даёт? Ничего! На следующем этапе приходится осваивать принципиально иные способы управления энергией, время оказывается растраченным попусту. Вам это не грозит. Нагрев! Фокусировка!

Последние слова монах уже выкрикнул, и его подопечные все, как один, вскинули руки и попытались раскалить медные гонги.

Возможно, у кого-то и получилось нагреть металл, но никак внешне это не проявилось.

У меня невесть с чего разболелась голова, и я отступил вглубь часовни, снова начал счищать с пола капли воска. Так и подмывало зажечь взглядом одну из свечей, но не стал нарываться на неприятности, окончательно уверившись в своём решении обратиться за советом к монастырскому целителю.

Всего-то ведь и надо, что попросить монашка отвести к брату Светлому.

Чай, в такой малости не откажет.

Не тут-то было! Явился за мной брат Тихий мрачнее тучи, его левое ухо сильно опухло и цветом сравнялось со зрелой сливой.

— Воду бы поменять, — сказал я, но тот ничего и слушать не стал.

— Не надо! — отрезал брат Тихий. — Тащи на помойку и проваливай! Завтра к заутрене жду! Живей давай! Шагай!

Мелькнула мысль, что влетело ему из-за того, что посторонний оказался свидетелем занятий с неофитами, но на обратном пути я приметил сразу нескольких послушников, спешно таскавших куда-то воду и коловших дрова.

Тут-то и вспомнилось, как монашек шептался с ними, прежде чем поручить мне ту или иную работу. Не иначе лодырей наказали за лень, а моему провожатому всыпали за грех стяжательства.

Так ему и надо!

На Заречную сторону я вернулся только в два пополудни. Идти в Гнилой дом было слишком рано, но на базаре решил пока не отсвечивать, вместо этого отправился потолкаться среди босяков на задворках «Золотой рыбки».