Аспект белее смерти

И пусть хотелось поскорее отвязаться от сволочного охотника на воров, твёрдо заявил:

— Сейчас никак не получится — лечение иду отрабатывать. А вечером другими делами занят буду. Монахи ногу сломать грозились, а если своих подведу — и вовсе перо в бок сунут. В кутузке и то дольше проживу.

Молодчик смерил меня пристальным взглядом, но всё же давить не стал и вынул из кармана какой-то бумажный прямоугольник.

— Держи!

— Это чего ещё? — насторожился я, но карточку всё же принял.

— Покажешь в Чернильной округе — подскажут, как меня найти.

И если погонят оттуда, тоже покажи. Жду завтра до трёх пополудни, а не придёшь, сам найду! И поверь — тебе это не понравится!

Молодчик поправил котелок, выскользнул из подворотни и потопал по своим людоедским делам, а я взглянул на прямоугольник плотной, чуть желтоватой бумаги.

Горан Осьмой

Охотник на воров

Аспирант

Я присвистнул и болезненно поморщился, затем легонько потёр передавленную чарами шею, закашлялся и сплюнул, вновь помянув недобрым словом утопавшего прочь тайнознатца.

Цельный аспирант, ну надо же!

Повезло, что выкрутился. За жабры ведь взяли! Лишнее бы словечко сказал и пропал. Пропал, как и не бывало.

Впрочем, а выкрутился ли? Такой и на Заречной стороне, и в Гнилом доме достанет. Придётся идти.

Я передёрнул плечами и зябко поёжился, когда на ухо будто кто шепнул:

«Взял чужое — жди беды!»

Глава 13

3-8

Брат Тихий дожидался меня у ворот монастыря. Ухо у него пришло в норму, а вот настроение осталось всё таким же скверным.

Глянул откровенно недобро, будто в его злоключениях была хотя бы малая толика моей вины, ещё и буркнул через губу:

— Идём!

Я даже порадовался, что пришёл в монастырь сильно заранее. Пусть не выспался, зато за опоздание не взгрели. А взгрели бы непременно. С монашка сталось бы целителю нажаловаться, а брат Светлый — дядька серьёзный, не преминул бы урок преподнести.

Но в любом случае вот так сразу в церковь попасть не получилось.

То ли у брата Тихого случилась в жизни чёрная полоса, то ли монашка решили поучить уму-разуму, но отвечавший за служек дьячок строго отчитал его и велел вести меня в купальни.

— Ты б ещё опаршивевшего побирушку привёл! — возмутился он. — Живо давай! И возвращайся за свечами следить! Обратную дорогу он и сам отыщет!

Брат Тихий аж с лица спал, но протестовать не осмелился, с рук на руки сдал меня управителю местных купален и убежал.