Дарт Лонгботтом

— Амелия Боунс организовала вечеринку в честь назначения Скримджера на должность начальника управления, — начал рассказывать Грюм. — Потом мы все вместе решили, что нам нужен фонд, который будет помогать всем, кто работал в нашем департаменте. А потом Фрэнк Лонгботтом пообещал заняться его развитием и продвижением, и все согласились возложить на него эти наверняка обременительные обязанности, — ухмыльнулся Грюм. — К тому же он пообещал ежегодно вносить в сейфы фонда весьма солидную сумму.

— Хмм, откуда у Лонгботтомов столько золота? — удивился Дамблдор.

— Минерва рассказывала, что Августа едва наскребла галлеонов, чтобы собрать внука в Хогвартс.

— Так я и не утверждал, что фонд будет существовать только на деньги Лонгботтомов, — даже приподнял брови Грюм. — Я же говорю, мы все решили скидываться частью доходов в общий котёл. А Фрэнк всего лишь взялся всё это контролировать. Из-за слабого здоровья он не может пока восстановиться на службе, но пользу волшебному миру приносить хочет! Фрэнк — правильный аврор, очень хорошо, что он с нами.

Дамблдор внимательно осмотрел Грюма и слегка нахмурился. Никогда раньше его старый знакомый не говорил о ком-то с таким воодушевлением. Тем более что с Лонгботтомом Аластор раньше не был в близких отношениях. А здесь такое необычное воодушевление. Правда, ничто — ни легилименция, ни тайно извлечённая палочка — не указывало на то, что Грюм был под заклятием «Империо».

Дамблдор уже задавал вопросы о фонде молодому Кингсли Шеклболту.

Тот описывал эту встречу с ещё бо́льшим восторгом, чем Грюм. Говорят, даже Амелия Боунс улыбалась, когда слушала речь Лонгботтома. А ведь Дамблдор не видел улыбки на её лице с тех пор, как погибла вся семья Боунсов. Даже оставшаяся на попечении Амелии племянница не вызывала каких-то особых эмоций у этой железной леди.

Дамблдор чувствовал, что с воскрешением Лонгботтома что-то не так. В его памяти не было ни одного случая, когда человек, подвергшийся продолжительной пытке «Круциатусом», приходил в себя.

Однако просто встретиться с Лонгботтомом и вскрыть ему голову с помощью легилименции Дамблдор не собирался. Лёгкие решения быстро уводят во тьму, а Альбус искренне считал, что сохраняет мир и спокойствие магической Англии по праву сильнейшего светлого волшебника. Ему иногда приходилось принимать сложные решения, делая нелёгкий выбор: пожертвовать одним человеком, чтобы спасти множество жизней, или нет.