Книга II: Гимн Непокорности

И в процессе я воочию мог увидеть, почему мастерство обращения с короткими клинками у подземного народа считается священным. Альбинос кромсал меня как мясник и хирург в одном лице. Он распорол мою ногу от колена до бедра и вскрыл нижнюю часть живота, добираясь до раздробленного таза. Умелыми движениями он отсекал мышечную ткань и сухожилия. Потом что-то долго колдовал в области колена, а затем «Хрусть!» И по частям вытащил из меня берцовую, мать твою, кость!

Кажется, к этому моменту непонятное снадобье вышло на пик своего действия, а потому я воспринял происходящее более-менее спокойно.

Ну насколько это вообще было возможно в подобной обстановке.

Квадратными глазами я следил за манипуляциями кьерра. Как он рассматривает обломки моих костей, нюхает их и даже пробует на язык. После чего ненадолго пропадает из поля моего зрения, возвращается с огромным искусно ограненным кристаллом, размерами превышающим спелое яблоко. Красноглазый баюкал его в руках так заботливо, словно держал новорожденное дитя.

Тут даже мимолетного взора хватало, чтобы понять – эта вещь для него представляет величайшую ценность.

А потом он повесил его себе на шею и начал творить волшбу. На многочисленных гранях камня стали зажигаться проекции истинных слогов. Но не тех, которыми пользовались люди. Как музыкант в прошлом, я бы сказал, что он работал строго в контроктаве, изредка поднимаясь в большую. И мое изувеченное тело отзывалось болезненными вибрациями на его действия.

Будто струны фортепиано, по которым стучат обитые войлоком молоточки.

Несмотря на всё своё состояние, я прикипел взглядом к создаваемым чарам. Они были гораздо запутанней, нежели заклинания человеческих магистров. И по сложности скорее походили на те симфонии, которые плели алавийские колдуны, погубившие весь Сарьенский полк. Я старался запоминать хотя бы отдельные части, а также реакции организма на них.

Затем кьерр что-то защелкал на своем наречии, и сколопендра куда-то испарилась.

Через полминуты она притащила целую груду расчлененных человеческих останков, в которой бледнокожий колдун принялся споро копошиться. Найдя там длинную толстую кость с бахромой мяса и жил, кьерр быстро откромсал всё лишнее и приступил к вживлению. Раздвинув пальцами гигантский разрез на моем бедре, он вложил ее внутрь…

На этом моменте мое ошалевшее от впечатлений и болевого шока сознание наконец-таки сдалось.