Книга II: Гимн Непокорности

Зрение потеряло фокус, и меня накрыл чернейший непроглядный мрак, соперничать с которым не могло никакое даже самое темное подземелье.

Глава 5

Когда мои глаза открылись в следующий раз, то мне показалось, что я лежу под прекрасным ночным небом. Надо мной простирались россыпи созвездий и галактик, причудливо сплетаясь друг с другом. Но не успела в мозгу всколыхнуться надежда, как жестокое осознание разрушило все иллюзии. Нет, никакие это не звезды. Это всё те же мох и плесень, захватившие все стены в улье кьерров.

Они высвечивали границы небольшого отнорка, в котором я сейчас находился. Однако их слабого сияния оказалось недостаточно, чтобы детально рассмотреть обстановку.

Тело болело. Очень. Но даже так я чувствовал себя значительно лучше, чем во время бесконечного похода с красноглазой бестией. Меня немного лихорадило, однако с разума спала мутная пелена, сковывающая мысли. Кажется, я впервые со дня уничтожения моего полка трезво смотрел на мир и собственные перспективы.

А они, кстати, пахли оч-чень дерьмово.

Я осторожно ощупал себя, особое внимание уделив бедру и нижней половине туловища. Память «услужливо» воскресила сцены моего препарирования. Но, слава богам, до пульсирующей плоти я не добрался, наткнувшись на пропитанные какой-то едкой жижей шкуры, заменяющие повязки. Что ж, больно, тяжко, но всё-таки терпимо. Будем жить.

Убедившись, что у меня сохранились все четыре конечности, я стал размышлять о побеге.

Пока еще в сугубо теоретическом плане. Ведь мне предстояло собрать тонны информации об устройстве этого дьявольского местечка и тварях, которые его сторожат. Рваться к свободе вслепую – это чистое самоубийство. А тщательное планирование и подготовка запасных вариантов – вот ключ к успешности любой аферы.

– Здесь есть кто-нибудь? – тихо пробормотал я в темноту.

Тишина. Ни ответа, ни привета.

– Эй! – чуть громче крикнул я, вздрогнув от звука собственного голоса.

Вновь никакой реакции.

– Насшафа, где ты? – предпринял я последнюю попытку.

Но безмолвие моего узилища ничто так и не нарушило, кроме приглушенного эха.

Тогда я решился на новый шаг. Я сформировал на кончике пальца проекцию «Лучины», которую почерпнул еще из дневника Одиона. К моему вящему облегчению, удалось мне это без всякого труда.