Книга II: Гимн Непокорности

Я напрягся, не зная, чего ждать, и приготовился сотворить «Объятия ифрита». Но тут злобная гримаса на лице похитительницы разгладилась. Она выставила раскрытые ладони перед собой, демонстрируя мирные намерения, и подчеркнуто медленно приблизилась ко мне.

– Ты очнутьс-с-ся, моя крас-с-сота? – томно проурчала альбиноска, опускаясь на колени рядом со мной. – Ты понимать меня? Твоя уж-ж-е лучш-ш-ше?

– Э-э-э… ну вроде того, – осторожно ответил я сразу на все вопросы.

Красноглазая просияла несколько безумной улыбкой и принялась хлопотать надо мной.

Чуть запоздало я отметил, что моя правая нога замотана в замысловатую конструкцию из каких-то палок, тряпок и ремней. Дочь Абиссалии ослабила несколько узлов, размотала едко пахнущие припарки и хмуро воззрилась на мое опухшее и посиневшее бедро. Что-то ворча себе под нос, она стала ощупывать гематому и втирать какие-то снадобья. Пальцы у бледнокожей оказались нежные и ловкие. Я почти не ощущал её касаний, хотя болезненно пульсирующая плоть очень резко реагировала на любое беспокойство.

– Кто ты? – поинтересовался я, наблюдая за похитительницей.

– Насшафа́. А ты, моя крас-с-сота? – охотно отозвалась она.

– А я Риз.

– Риз-з-з… мне нравитс-с-ся. Я так и буду твоя наз-з-зывать.

– Пожалуйста, Насшафа, скажи, что со мной? – спросил я о том, что меня больше всего волновало.

– Твоя кос-с-сти сломан, – последовал неутешительный ответ.

– Здесь, здесь и вот здес-с-сь. Оч-ч-ень плохо перелом. С-с-слишком слож-ж-жно. Я не ис-с-сцелить твоя. Только з-з-замедлить раз-з-звитие гангрена.

Шумно сглотнув слюну, я глубоко вздохнул и прикрыл глаза. Господи, не верю, что это всё происходит со мной… Тут под вопросом не то, смогу ли я ходить в дальнейшем. А выживу ли вообще.

– Не печ-ч-чалься, Риз-з-з, наш верховный отец-с-с вылечить тебя, – успокаивающе погладила меня альбиноска.

– С-с-сразу, как мы добратьс-ся домой, в улей.

– Я теперь твой пленник, Насшафа? – в лоб осведомился я, пытаясь определиться со своим статусом.

– Нет.

– А кто же тогда? Трофей? – не унимался я.

– Ты прос-с-сто мой, – растянула черные губы в зловещей улыбке самка кьерров. – Навс-с-сегда. Я никому тебя не отдать.

Неопределенно хмыкнув, я утомленно откинулся назад.