Вернуть Боярство 11

А уж об объеме знаний и вовсе молчу — он прожил на свете больше шести тысячелетий и являлся древнейшим из живущих. Он был столь же силён, сколь и безумен — с не слишком большой группой сторонников он умудрился начать войну против всего мира. И вполне успешно вести её долгие годы, да так, что при этом больше половины Великих Магов её не пережили… Понимаете, какого масштаба должна быть личность, сумевшая дотянуться до этого Плана Бытия? И изрядная часть его силы была как раз в том, что под его знаменами сражалось множество порождений Инферно.

И поверьте мне — от этой мерзости головной боли намного больше, чем от их более привычных нам родичей из числа тех, что числятся в Темных Пантеонах.

— А чего он хотел, тот маг? — жадно поинтересовался увлекшийся рассказом Петя. — Ну, зачем ему при таком могуществе было воевать со всем миром разом? Разве было на свете что-то, чего он не мог получить?

Смолов недовольно взглянул на любопытствующего паренька, явно куда больше озабоченный практической стороной вопроса, и поспешил вмешаться:

— Со всем уважением, господин, но этот вопрос подождет, — жестко заметил он.

— Петя, утолишь своё любопытство в следующий раз. Господин, вернемся к главному — этот пленник вам нужен, что бы проверить свои догадки, и если я вас правильно понял — вы уверены, что за всем этим стоит не Цинь.

— Верно, — кивнул я.

— Далее — в нашем мире появилась новая ветвь магического искусства, против которой пока ещё не выработано надежных и проверенных на практике контрмер, при том эта ветвь демонологии значительно могущественнее привычной нам.

Так?

— Так, — подтвердил я.

— И третье — необходимо доподлинно установить страну, в которой проживает источник этих знаний, а в идеале — узнать доподлинно имя, Род и его положение в обществе и в собственной семье, — продолжил Смолов. — Мой господин, боюсь, этот «язык» куда ценнее, чем вам показалось изначально. Это дело уже не просто будущей кампании в Магаданской провинции — это вопрос государственной безопасности.

Вопрос, которым заниматься должны не командующий фронтом генерал-аншеф, а Император, Боярская Дума и прочие высшие государственные инстанции! Неудивительно, что Цинь так отчаянно пытается его освободить — если этот голубчик запоет, несдобровать многим и среди высокопоставленных чинов Цинь, и тех, кто стоит за всем этим…

— М-да, — протянул я, внутренне соглашаясь с выводами Старейшины моего Рода. — Признаться, я несколько недооценил происходящее.