Закалённый концом света

С момента потери сознания прошло шесть месяцев, шесть дней и ровно шесть часов, у мира и происходящего внутри тела действа явно имелось мистическое и крайне чёрное чувство юмора. Именно поэтому лишь в это мгновение и ни минутой позже тело мальчика открыло глаза и сразу издало радостный крик своим охрипшим голосом.

— Я жив! — прокричал закашлевшийся под конец ребёнок, и то новое что родилось стараниями трёх личностей, обитавших ранее внутри данного тела.

Сразу же после этого крика он попытался понять, кто этот «Я».

В голову сразу хлынули воспоминания из разных жизней, и с неким страхом и интересом тот стал разбираться в себе.

В его голове смешалось множество моментов и видений. Самые многочисленные принадлежали старому магу Чарльзу Зейну, они были полны боли, злости, страданий, тьмы, смерти и, что удивительно, надежды. Он всю свою жизнь стоически переносил невзгоды судьбы и даже в самом конце, понимая, что его мир уже не спасти, он всё равно боролся и нашёл спасение для своей души. Он смог принять своё поражение и, укрепив с помощью этого свою волю и, честно говоря, ещё сильнее ослабив оковы морали, «хлопнул перед уходом дверью».

Одновременно с его перелётом в иной мир, на его родной земле в клетку к первому убийце был перенесён первый клинок, вместе с двумя другими обнаруженными им перьями Люцифера, покрытыми Первозданными Силами Тьмы. Чарльз не знал, насколько сильно это расшатает оковы метки, но связь между Каином и хранящейся внутри сущностью должна была усилиться на несколько порядков.

Это было его прощальное любовное послание Михаилу и его армии, которые слишком свободно стали себя чувствовать после ухода мага с передовой жалких остатков поля боя.

Вторым по значимости были воспоминания Алексея Макарова, студента последнего курса и того, кто имел самые странные знания об этом мире и его дальнейшей судьбе. Он подарил новой сущности в этом теле информацию о сотнях разнообразных миров, все из которых так же, как и этот, могли оказаться реальностью.

Его жизнь не была слишком долгой, но из-за времени, на которое выпала его молодость, она была заполнена счастьем, весельем, спокойствием, малой долей конфликтов и дружелюбием.

Его сущность выглядела намного приятнее не слишком доброго мага и, что немаловажно, имела множество ограничений и запретов внутри, даже тех, про которые сам Зейн никогда и не слышал. Но, к сожалению или счастью, большая часть из них была крайне слабой и спокойно смылась опытом и более крепкой волей первой личности.