Героика. Сага о не очень хороших людях

Вьется к небу костра пламя,

Скоро ты не будешь с нами.

— Отвалите... — не открывая глаз, прорычал Хиггинс.

Голоса не унимались:

Чернокнижник, чернокнижник;

Злобных темных дел подвижник.

Власть и роскошь, горы злата

Не спасут тебя от Ада.

Стылый ветер неприятно заползал коротышке под мокрые штаны и куртку.

— Пошли вы знаете куда! — гаркнул тот и недовольно заворочался на месте. Веки его дрогнули, и он проснулся.

Хиггинс лежал верхом на сазане, уткнувшись носом в грязный песок. Все его тело ныло, словно на утро после хорошей драки.

Воняющий рыбой мешок придавливал своего хозяина к земле.

Помянув бранными словами всех, кого только знал, уделив особое внимание всяким магиням, коротышка с кряхтением поднялся на ноги.

Магический шторм исчез, сменившись холодным бризом. Хиггинс стоял на суше, возникнувшей из ниоткуда. Справа и слева простирался серый пляж. Он убегал от береговой линии на несколько сотен ярдов и упирался там в горную возвышенность.

Обернувшись назад, Хиггинс озадаченно поскреб затылок.

Недалеко от суши посреди воды возвышалась полупрозрачная стена. Словно отлитая из запотевшего стекла, она тянулась вдоль берега, подпирая своим верхним краем небо. Пейзаж по другую сторону был искривлен. В его искаженных формах с трудом угадывались поверхность озера Ферн и дальний берег, поросший хвойным лесом.

Небо внутри барьера было затянуто плотными облаками несмотря на то, что по другую сторону по-прежнему стояла ясная погода. Здесь было холоднее, чем снаружи, словно за одно мгновение Хиггинс переместился в конец осени из ее начала.

Со стороны стены дул холодный ветер, и редкие пучки желтеющей травы на пляже колыхались в такт его порывам.

Подойдя ближе, он подозрительно огляделся. Волны накатывали на берег вслед за бризом, оставляя после себя белую пену. Вода внутри барьера была лазурной — не похожей на темно-синюю воду озера Ферн. Присев на корточки, Хиггинс попробовал ее на вкус.

— Соленая... — обескураженно пробормотал он себе под нос и тотчас же осознал, что именно скреблось у него на душе с момента пробуждения.

Песчаный берег вокруг был мертв. Редкая трава выглядела сухой и ломкой, как солома. В небе над головой не перекликались и не парили чайки. Не было заметно следов животных или крабов. Отыскав под камнем витую раковину моллюска, Хиггинс поднял ее с земли и убедился, что она пуста.

Чуть поодаль темнело обложенное камнями кострище. Угли в его середине давным-давно угасли и ныне были припорошены песком.