Айрин, графиня из Бездны. Книга 3. Часть вторая

Затем, не медля, выскочила наружу и побежала к госпиталю. Она вбежала туда с первыми солдатами, заносившими раненых. И пока Айрин торопливо мыла руки и инструмент, перемазанные в грязи и крови солдаты вносили и вносили тела. Из разговоров стало ясно, что произошло. Первый полк и три десятка сапёров собирались отправить в атаку под покровом ночи. Но кто–то из командиров замешкался, и в результате полк выступил перед самым рассветом.

Выслушивая всё это, лекари принялись за работу. Вскоре Айрин перестала видеть лица, замечая лишь раны.

Колотая рана от копья — прочистить, зашить, промыть, перевязать.

Рваная рана на левом боку. Промыть, подрезать, снова промыть, намазать мазью и крепко перевязать.

Две пули в лёгких, хриплое дыхание, посиневшие губы — нет, нет, это лично Алонсо!

Глубокий разрез на животе, сломана грудина и проломлена голова — да он же мёртв!

Вместо правого бока мешанина из костей и плоти — Аури в растерянности замирает, не зная, что предпринять.

— Режь, — говорит доктор, указывая на рану. Солдат бьётся в судорогах и умирает прежде, чем Айрин заканчивает. Тело тут же подхватывают и волокут к выходу — а его место занимает следующий. Ошметки кожи и мышц летят в стоящий на полу деревянный чан и падают в него с влажным хлюпаньем. Время от времени кто–то выносит этот чан и вываливает содержимое снаружи.

Совсем скоро в палатке становится нечем дышать. Каждый снятый сапог, разрезанный мундир, каждая обнажённая рана усиливают вонь, и врачи с помощниками то и дело выбегают наружу, за свежим воздухом.

А тела всё несут и несут. То ли не различая живых от мёртвых, то ли из–за лени, солдаты скидывают всех к выходу, прямо в грязь, и удаляются прочь под проклятия ещё живых.

Капитан Алонсо, выйдя из палатки, приходит в ярость из–за увиденного.

— Это ещё что, — замечает солдат на ругательства капитана — Видели бы вы, что творится под насыпью.

Оставив лечение, Алонсо вызывает помощников, чтобы те выкладывали тела, соблюдая хоть какой–то порядок.

— Роу!

Айрин вздрогнула и пришла в себя. Она стояла, опершись обеими руками о стол, и бездумно глядя в пропитанную кровью столешницу.

— Отдохни, — распорядился капитан и кивнул на выход.