Поющие во Тьме

Пусть так, но если ему ещё предоставится возможность, он обязательно закончит начатое.

Вскоре сладостные и жестокие грезы окончательно убаюкали его, и Деймос погрузился в глубокий сон, в котором больше не было места видениям.

***

— Ты не понимаешь, Фольтест. Он буквально заставил её корчиться от боли. Она держала его на руках, как вдруг изогнулась дугой, а затем побелела словно привидение.

— Возможно, это случайность, — флегматично ответил советник.

— Какая такая случайность? — раздражённо заревел Ксеноф. — Я сам ощутил этот смертельный поток ярости, который исходил от Деймоса.

Нет, он прекрасно понимал, что и зачем делает. Неясно только одно: за что он невзлюбил Вальмонду. Она ведь родственница Эйвил.

— Дальняя, — заметил Фольтест.

— Тем ни менее.

— Тогда вот вам ещё одна гипотеза, милорд. Предположим, что Деймос почувствовал её неприязнь к своей матери, или даже к самому себе.

— Чушь! Это всё равно, что верить, будто он мог узнать о прошлом конфликте Вальмонды с Эйвил. А ведь Деймос только младенец.

Фольтест удивлённо выпрямился.

— Извините, господин, но вы, по-моему, об этом уже давно забыли. С тех пор, как ваш сын родился на свет, вами движет лишь страх перед ним. Вы и на руки его брали лишь дважды.

Ксеноф недовольно скривился, однако не нашёл слов, чтобы возразить.

«Фольтест прав, — подумал граф, — я слишком напуган. И этот страх мешает мне мыслить рационально».

Но, с другой стороны, разве может старик понять, что значит иметь вместо сына отродье Тенебриса. И всё равно, кем он станет в итоге — Отверженным или Покинутым.

И обоих случае он будет потерян навсегда.

Ксеноф не был ханжой и не считал себя добропорядочным мирянином, отрицающим насилие или убийство как меру воздействия. Отнюдь. Не единицы, и даже не десятки жителей Криниспана погибли в результате его приказов. Одних он непосредственно приговорил к казни, другие умерли от голода, когда сборщики налогов забрали последнее имущество. Однако с Деймосом всё обстояло совершенно иначе. Младенец ещё никого не погубил, но в глазах простого смертного уже нёс в себе заразу Тьмы.

Ту самую червоточину, что заставляла людей испуганно пятиться, ощущая нечеловеческую природу. Деймос мог стать в будущем бичом для всего Криниспана. И Ксеноф прекрасно это понимал. Но решение проблемы страшило его ещё больше.

— О чём вы задумались, милорд? — мягкий голос Фольтеста вывел графа из оцепенения.

— Об убийстве, — протянул Ксеноф, всё ещё пребывая в размышлениях.

— Что? — встрепенулся советник.