Апология Чистого Разума

Отличие его от остальных в том, что мадори — живые люди, которым не требуются артефакты для колдовства.

У каждого мадори есть лишь одна способность, что отражает картину души. Едва ли можно найти похожие способности во всем Кархелле, а уж одинаковые — ни за что. Но могут иметься схожие черты магического воздействия у близких родственников. Например, у близнецов.

С самого рождения у ребенка-мадори глаза блистают, как бриллианты, и имеют свой уникальный цвет. Довольно часто глаза мадори сравнивали с разными драгоценными камнями.

Было и в тех, и в других нечто одинаково завораживающее и красивое.

Актеон хоть и не видел глаз Шипастой, но в душе уверен, что они цвета желтого топаза. Под желтый цвет вихря молний.

Тем временем, Уорвик Ринн спешил с ведрами набранной воды. Шипастая махалась сразу с тремя офицерами, и удары стали об адамант высекали искры. Уорвик подбросил ведра один за другим, рассчитывая, что они пролетят над противницей. Ведра перевернулись в воздухе, и над головой Шипастой разлилось десять литров морской воды.

Быстро смекнув, Шипастая обернулась вихрем. Падая, вода принялась затвердевать в форме острых сосулек, сыпавшихся с неба. Те дробью забарабанили по черному доспеху. И пусть сразу же после молненных разрядов вихря они рассыпались в ледяные осколки, но каждый удар приходился дополнительным очков в отряд Иностранного Легиона.

Как только она перестала вращаться, на ее черном шипованном доспехе показались мелкие вмятины. «Ох-х, — подумал Актеон, не имея сил на злорадство, — сколько же у нее синяков будет…»

Шипастая тяжело дышала и источала чистую ненависть.

Она стряхнула с себя ледяную крошку, а один камешек льда раскрошила пальцами. Шест алебарды угрожающе поднялся над палубой.

Вечно ко всему равнодушный Уорвик даже позволил себе довольную ухмылку. Редкое событие.

Очевидно, что первым на очереди стал именно он. Актеон не мог понять, специально ли офицер спровоцировал гнев Шипастой на себя.

Уорвик стоял неподвижно, как вкопанный, пока Шипастая с гулким топотом неслась прямо на него.

При беге она отклонилась вправо и перед ударом описала дугу, чтобы вложить в удар всю свою злость и ненависть.

Внезапно дощатая палуба под Уорвиком проломилась. Хрустнули заледеневшие доски, и он нырнул под пол. Лезвие топорища со свистом пролетело прямо над его головой и снесло несколько пепельных волос с макушки. Волосы плавно опали следом, словно миниатюрные гусиные перья. Промах!

О-о-о, Шипастую чуть не расплющило изнутри.