Апология Чистого Разума

Из широкого рубца на лице мертвеца, где виднелись куски мозга и черепа, сочились остатки крови.

«Может быть, Уорвик и задел Хэнрико, — промелькнуло в голове Актеона, — но он хотя бы приносит пользу — складывает трупы на палубу. Ледяное равнодушие ко всему, как результат обучения глифозаклятию холода, сделал Уорвика весьма полезным бойцом. Практически незаменимым. В бою со злобной бестией в Осколочном доспехе Уорвик сделал самый большой вклад в общую победу».

— Что ты так на меня уставился? — Спросил Уорвик, разведя руки.

— Но живым нэ все равно.

— Лично мне — абсолютно плевать. — Он безразлично пожал плечами и обратился к Ирену своим хрипловатым акцентом: — Ирен, будь добр, в завалах столовой остались ещё два тела. Их надо достать.

— Да, да, уже иду, — торопливо проговорит тот и догнал товарища.

Хэнрико лишь молча покачал головой. Повернулся к трупу, который пнул Уорвик, и о чем-то крепко задумался.

— Ладно, я тоже удалюсь — посмотрю, как там раненые. Офицер Хэнрико, пригляди за телами.

Больше Актеон не стал его беспокоить. Оставил наедине с мрачно-печальными мыслями.

«Рапорт о смерти номер 5. Гильермо де Кайпатра, смот по обеим линиям. Моментально скончался во время столкновения. На теле множественные электрические ожоги. Пульса нет».

Актеон бегло прочитал написанное, окунул перо в чернильницу, — (*БУЛЬ!), — и отложил лист высыхать. Весь стол был завален бумагами.

«А на столе из личной каюты, который был вероломно разрушен, поместилось бы вдвое больше бумаг.

Он невольно подался назад и чуть не свалился. Ладони судорожно уцепились за край стола.

«Совсем забыл, что подо мной табуретка, а не любимое кресло-качалка».

Актеон притянулся и сел прямо, как полагается в светском обществе. Правда, в светском обществе хотя бы стулья со спинками есть.

«А еще в нормальной светской обстановке всегда имеются какие-либо угощения. Особенно сладкие. — Он подпер кулаком щёку и мечтательно прикрыл глаза. — Вкусные хрустящие вафли в текучей карамели… Сладкий белый зефир, мягкий, как девичьи губы… Пирожные разных сортов… И всё это с изысканным чаем, может, даже из моей личной коллекции…»

— Эх, ладно, мечтать не вредно.

Он вынул перо и принялся выводить красивым каллиграфическим почерком:

«Рапорт о смерти номер 6. Бертольд Ривз, халедвенец по обеим линиям. Моментально скончался от рассечения головы.