Михаил Освобожденный. Том I

– Чего тебе? – бульдожье лицо мага выглядело ужасно усталым.

– Какой ранг у отца?

– Не скажу.

Ударил ладонью по ране на животе; он взвыл.

– Второй…

– У отца нет еще детей, которые в каких-нибудь других темницах ждут? Просто на всякий случай спрашиваю…

– Нет. Ты один такой, – его голос язвой сочился. – Особенный.

– Понял. Давай, дядя Дим, не скучай, – выстрел из магобоя оборвал его страдания.

А нам оставалось только радоваться…

Кузьмич завесился железками так, что под оружейными рукоятями и магострелами я самого домового с трудом разглядеть мог.

С этих ребят и рублей набрали – десятку всего. Я фыркал, а Кузьмич все говорил. «Копейка – рубль бережет». Наверное, стоило прислушаться – это же мой бухгалтер, в конце концов.

– Устанавливаю вам, Барабашкин, задачу, – по-деловому начал я. – Докладывайся Полине… Приводи в порядок склад. Перетаскивай наше добро. Обустраивайся… Купи мебели, боеприпасов. Перетащи с «Норкина-Модника» одежку мою.

– Так точно, – козырнул домовой. – А ты что?

– Планирую отдохнуть, – загадочно сказал.

– По бабам? – полностью разгадал словесный маневр Кузьмич.

– По бабам…

Зашел в «Норкин-Модник».

Спросил у дядьки-усача возможность душем воспользоваться.

Усач долго мордой кривил, сопротивлялся, а после напряженной торговли был вынужден согласиться…

Рубль – и есть рубль.

Отмылся.

Переоделся в чистое, перчатки нацепил.

Закрепил кобуру с магобоем на поясе. Поглядел в зеркало. Волосы пригладил.

Деловой костюм, нарядная рубаха, синяки на лице, полопавшиеся сосуды в глазу.

Кавалер!

После поплелся в «Царицыно». Уже вечер наступил. У стеклянной двери вынужден был остановиться.

Трупы цвергов так и лежали, хотя вещи с них и забрали. Причем всё кроме исподнего… Даже ноги отрезанные утащили.

А вот дальнего гнома, которому Ильич голову в пустоту выстрелом из магострела превратил, сейчас нехило так беспокоили.

Потасканный, старенький упырь пировал его ягодицами.

Рядышком второй упырь помоложе-посвежее стоял, с ноги на ногу переминался, в руке переносной фонарь держал – светил тут.

Мы взглядами обменялись – я ему кивнул, он кивнул в ответ, что-то доброжелательное промычав.

Может очереди своей ждал?

Жуть…

Меня не некрофагия смутила – мертвяк и есть мертвяк, а то что у них упыри в фонарщиках ходят. Это ж ночью такого с лампочкой увидишь – обделаешься…

Зашел.

– Что, Михаил, день никак не закончится? – устало, но с теплотой в голосе Настя спросила. – Как пчелка носишься?

– Закончился вот.