Михаил Освобожденный. Том I

И слушай… Вы трупы то уберете? Прямо на пороге лежал. Вид портят. Там одного уже мертвяки харчат – кулинарное шоу для прохожих забацали.

– Разберемся, не бойся… Уберем. А харчат? То пусть харчат. Чего добру пропадать…

С кухни вышел Ильич. Он толстого рыжего котика на руках баюкал. Подошел, я тому животик почесал. Не Ильичу – котику.

Кот в руках вальяжно развалился, важно промурчав, и Ильич довольно от смеха хрюкнул.

– Как зовут?

– Пузослав, – похвалился леший. – Пузослав хороший.

Уважил котика и перевыполнил норму поглаживаний, опять к Насте обратился:

– Надеюсь вы из трупчины пирожки не крутите…

– Ты чего говоришь такое… Кто этот мусор жрать то будет? – вопрошала Настя.

– А как узнают то капитально морду разобьют. Это еще в лучшем случае. Еще боевые батюшки могут заведение сжечь.

– Ну отвечая на первый вопрос: упыри какие-нибудь не отказались бы…

– Кстати да, – задумалась черноволосая. – Такой бизнес план можно сбацать.

– Отставить еретические бизнесы, Настя, – приказал Ильич. – Я с этим дел иметь не буду – рогом упрусь.

Будешь другого лешего искать.

– Ладно-ладно, чего разворчался, я ж чисто про теорию. Мысленный эксперимент такой. А так да, откуда ж у упырей деньги… Глупости это.

Купил десертов, пирожков с зайчатиной и кофе на рубль.

В этот раз меня не пытались надурить. Как своему еды наставили. Весь стол в тарелочках с угощениями, а еще целый кувшин с кофе Настя принесла.

Так понимаю, еда уже неликвид. Завтра ее либо выкинут, либо будут продавать по копейке – отсюда и щедрость такая.

После пирожков закидывал один эклер за другим, между делом поинтересовался про Зотову:

– Как с Софьей то дела: довел, старый, куда или ее грохнули по дороге?

– Ты чой такое болтаешь, Миш, девка мне как внучка. Я б тогда вместе с ней и помер…

– Рассказывай давай…

– В город сбагрили.

– Без эксцессов?

– Ее уже через два часа гвардия у Стены забрала. Это смешно было. Меня то скрутили, пока Сонька ревела в синий мундир дядьки какого-то лысого, бородатого. Выходит Васил этот из сторожки, пузо чешет, поднимает руку, все его лицо вопросительно скручивается… А дядька Сонькин говорит «Этот?» и указывает на Васила.

Сонька кивает, и дядька ее рукой махнул, синюшная вспышка с пальцев – а на Васила громадный каменный куб многотонный рухнул. И нет Васила, только носки ботинок торчат.

– Без суда?

Каменный монотонный куб – это третий ранг, что-то предельное. Не слабый такой дядька.

– Зотовы и есть суд, – терпеливо объяснила Настя.