Михаил Освобожденный. Том I

– Тошнит от этой дыры. Все болит: и руки, и поясница, и зад. И голову бы помыть, – продолжала ворчать.

– Ждите, сударыня, здесь… А мы пока с вампиршей разберемся…

– О, новый плен? – с кривой усмешкой предположила она.

– Ну, тогда не ждите, – пожал плечами. – Можете идти… Мне без доверия общаться не интересно…

– Дана.

– Что?

– Я Дана. Парень тот, – кивнула на второго пленника. – Злат, брат мой. Мы Весёлкины.

– Это о чем-то должно мне сказать? – поднял бровь, изображая удивление.

Раз она такая «остренькая», решил ее чуток поддеть.

Вообще память Михаила живо отозвалась: Веселкины – это очень богатая семья. Из новой знати. Отец Родион Романович Веселкин придумал холодильный куб, как концепт и как артефакторную формулу, запатентовал. Производят их теперь по всей Империи. А Веселкины деньги с этого имеют. Очень много денег. Эти кубы в каждом доме имеются. Три года назад речь даже шла, что они и на восток их возят…

Дана даже растерялась:

– Ну, мы из дворянской семьи…

– Я Горский Михаил.

Она просто кивнула.

– А… Все-таки дворянин, – даже как-то разочаровано протянула.

– Ждите, Дана, ждите… Мы обязательно, если нас на куски по залу Куськина не разбросает – вернемся.

– Вам, Михаил, говорили, что безоговорочный оптимизм – делает человека краше?

– Нет.

– Вот я говорю…

– Да что вы с этим оптимизмом носитесь!?

– А пессимизм однозначно уродует и тело, и душу.

Смирено кивнул:

– Только ради вас, Дана. Буду жадно верить в успех.

Домовой что-то активно жестикулировал, рассказывая этому Злату.

Был парень похож на сестру: цвет волос, брови – хотя черты лица и не такие мягкие.

Оглядел их магическим зрением. Оба маги. Серые сферы…

Все понятно.

– Семён, – окликнул домового. – Пошли дальше. Время.

Вышли в следующий коридор и тут на нас упыри-смельчаки кинулись.

Первую пятерку мы благополучно перестреляли. Магобои отлично с ними справлялись.

А вот следующие десять умников при кольчугах и шлемах – уже заставили напрячься. Возникли сложности: заряды магобоя не пробивали защиту.

– В сторону!

И поднял жезл.

Кузьмичу дважды повторять не надо было. Он нырнул в бок, за спину и оттуда уже поглядывал.

Прицелился в центр построения гнилой десятки.

Дубак самым ужасным образом будто «заорал» – я чуть сам от страха не обделался.

Руны с боку засияли, и вся конструкция дернулась дважды. «Откашлялась» синим дымом с боков и плюнула ледяными клыками.

Отдача, жезл выскользнул дикой рыбиной, в сторону потянул, а ремешок уже руку выкрутил.