Десять тысяч стилей. Книга двенадцатая

Тогда она положила на плечо старика ладонь.

– Что?

Почувствовав что-то странное, Дэя сразу же убрала руку. Что-то произошло с ее ногой, которую девушка сильно ушибла, упав с коня три дня назад. Задрав юбки, Дея посмотрела туда – и не увидела большого синего круга на коже. Ушиб исчез, будто его и не было.

– Как так? – удивилась девушка.

Посмотрев на старика снова, она увидела красивые черты лица. Когда-то в молодости этот искореженный человек мог быть красавцем. Но что-то случилось, и его труп остался сидеть нетленным посреди поля.

Тогда Дея вернулась к дагулам и рассказала о старике.

– Полезно, – проговорил глава лагеря, когда больные дагулы по очереди излечились прикосновениями.

– Я его нашла! А значит, я буду на нем зарабатывать! – прокричала тогда Дея.

– Законы дагульские знаешь, – кивнул глава.

Так Дея стала ответственной за старика. Исцеление – ходовая услуга, поэтому вскоре она одна стала зарабатывать, как остальные женщины вместе взятые. Но Дея не жадничала.

– Кто же ты такой? – проговорила Дея, глядя на старика.

Если искореженный человек и вправду был жив, во что никто, кроме Деи, не верил, то ему не требовалась еда. Его тело не менялось, хоть дагулы и возили старика уже три месяца. А еще тело оказалось на редкость прочным.

Конечно, Дея слышала о сильных идущих-мудрецах, которые погружаются в долгие медитации. Но что насчет старика? Его тело так сильно пострадало, что Дея отказывалась верить в обычную медитацию.

Но Дея верила, что искореженный человек все еще жив.

На утро дагулы отправились дальше. Через два дня они почти добрались до моря, и все шло своим чередом, когда в лагерь вернулся Мануш.

Дело было ночью. Лагерь будить не стали, но подняли главного.

– Вернулся, тато, и лошадей привел! – едва не прокричал Мануш, падая на колени.

– Вижу, – недовольно проговорил глава.

Лошади были красивыми. Те, которых Мануш привел в прошлый раз, и в подметки не годились этим. Любой на месте главы обрадовался бы, но он в молодости и сам водил коней. Поэтому знал – не к добру это.

Глава шагнул к лощадям и взглянул на клейма.

– Ты что, сучий потрох, наделал? Казенных привел?!

– Лошади отличные!

– Ай, беду на нас накликал, Мануш. Перед девкой хвастаться хотел, а нас, дагулов, погубил! Уходи.