Дневник Легенды. Максим

Работа…хе-хе, интересно, что это?

- Зачем же так сразу? – Снова завел он свою, никому нахрен не нужную, шарманку – Может сначала стоит хотя бы выслушать?

Ну у меня же выбор есть, наверное. Хочешь – сиди, хочешь – стой. А можешь, вообще, полежать. Феноменальная вариативность.

- Как говаривал один мой школьный приятель: «трави, ведьма». – Вежливость – залог крепких и плодотворных отношений.

Поэтому сегодня обойдемся без нее.

И, пока он там разливался соловьем, рекламируя какой-то сверхвыгодный (кредит?) контракт, мне в голову пришла самую капельку самоубийственная мысль.

Интересно… а он вкус…

***

Жил когда-то дядька один крутой.

Соломон.

И имел Соломон в наличности одну не менее крутую, чем он сам, штуковину, при помощи которой, в свое время, вертел он всех демонов на их козлячьих рогах. А вместе с ними и всю остальную мифическую шушеру. Ну так, чисто по приколу.

Печать царя Соломона. Перстень из лунной стали с выгравированным на нем сложнейшим знаком, содержащим в себе килотонны эфемерных значений.

Забавно, кстати, что даже Ангелы причисляют его, чуть ли, не к святым мессиям лишь потому, что в том знаке было прописано имя их любимого папочки, но… тупые светлые не разобрались, что Величайший демонолог той эпохи срать хотел и на них, и на Него.

А я разобрался.

Что за человек мог бы подчинить огромные легионы демонов, приказывать владыкам ада и прогибать саму реальность под собственные хотелки?

Тот, кто во всеуслышание заявляет, что ему не страшно.

Именно это означает тот знак.

***

- Слушай, орлан ты мой рогатый, - в воздухе вокруг нас начинают проявляться слова давно позабытого всеми народами послания. – Нет желания сменить работодателя? Соцпакет, все дела.

- Откуда… - Начал было задавать свои неумные вопросы рогатый олень, но…кому это вообще интересно? - Ты… На твоем месте я обдумал бы все еще раз. – Смотри на него, висит и лыбится, хрен моржовый. – Даже тебе не выдержать этого. Бесспорно, ты крайне умелый молодой человек, но… - Он меня сейчас поучать вздумал?

- Можешь не пытаться.

У меня юношеский максимализм, переходный возраст и шизофазия последней стадии. – Наконец заканчиваю подготовку и заглядываю в его горящие огнем глаза. – Я просто хочу намутить очередной безумной херни. Не ссы, я так сто раз делал.

На руке образуется тот самый круг с двумя звездами, а внутри него святым промитием выжигается имя того-кого-нельзя-называть.

Райское, мать его Исусий, наслаждение.