Система книга 1: Восьмой уровень

Как я понимаю, мое сознание система включила еще до того, как сфера, окружавшая меня, исчезла. Эта сфера была чем-то вроде прокола между мирами, защищая мое тело от переноса. Возможно, я не прав, но, по-моему, это самое близкое объяснение. Пока сфера теряла свои очертания, система опять выдала сообщение.

Блокировка речевого аппарата: включена. Корректор речевого аппарата: отключен. Блокировка функций брони: стандартная. Лингвистический модуль: подключен. Соответствие с реальностью: 100 %.

То, что это не совсем обычная миссия, я догадался еще по первому сообщению.

Могу, конечно, ошибаться, но, по-моему, когда меня призвала Эльза на миссию, то дополнительного пункта «или до выполнения задачи» не было. Другими словами, получалось, что все три месяца принцесса была жива, а я валялся неизвестно где? Хм. Странно. Что-то тут не сходится. Пока опустим этот момент. Последнее сообщение тоже было необычным. То есть я буду понимать все, что вокруг происходит, но при этом общаться не смогу или смогу, но тогда будет провал миссии. Будем считать, что верно второе. Как-то не хочется провалиться из-за собственной глупости. Система выдала очередное сообщение, в котором перечислялись дополнительные условия миссии. Итак, есть некий монах Соренто, который бежит из страны, и его преследует местная знать и власть. Я должен полностью выполнять приказы монаха, кроме исключений. В список исключений входило, естественно, общение и снятие доспеха. Как понял из задания, всю миссию я прохожу в наглухо закрытом доспехе. А еще одно ограничение — это игнорирование попыток убрать меня подальше от тела монаха. Не совсем понятно, что имела в виду система, но, похоже, жизнь Соренто была приоритетной. То есть если он прикажет мне его убить или не вмешиваться в момент попыток убить его другими разумными, то я могу проигнорировать такой приказ. Хм. Зачем такой пункт — непонятно, но будем иметь в виду. Наконец сфера полностью развеялась, открыв мне вид на весьма пеструю компанию. 

Монах был сразу подсвечен системой.

Это оказался весьма старый мужчина с седой бородой и седыми волосами, что выбивались из-под капюшона темно-синей накидки, расписанной то ли рунами, то ли еще чем-то. Он держал в руках деревянный посох и внимательно смотрел на меня своими серыми глазами, в которых светилась радость вперемешку с горечью и грустью.

Рассмотрев монаха, я окинул уже более внимательным взглядом место, в котором оказался. Мы были на природе в окружении леса, пасмурно, но явно еще пока день.