Демон и Кикимора

Выглядела бы аутентично, типа народно-самопальное творчество, но точно такие же продавались на автовокзале как сувениры.

- Если услышите пение из болота, знайте: это не из забытого МР3-плеера, - вещал бородач. – Навка поёт. Завлекает. Шагнёте прямо на звук – по горло в трясину провалитесь.

- А она как баба годная? Если поймать да пощупать? – спросил самый массивный из «крутых», тоже бородатый, но с тщательно выбритой верхней губой. Его сотоварищи хохотнули и присосались к пиву. А он продолжал наседать на местного: - Стас! Не звизди.

«Точно… Стасик! Жил через пару домов от бабти. Там теперь тоже белеет типовой коттедж. Парень как был дрыщём, таким и остался. Наверно, его аскетический вид а-ля пилигрим помогает снимать клиентосов и разводить их на бабки».

Доверяя Андрюхе, чуть лучше ориентирующемуся в полесских реалиях, я пока не вмешивался. Точь-в-точь, как наказал Юра: позволил событиям катиться своим чередом.

Он обошёл их длинный стол из грубых досок, типа под старину, и без приглашения опустился на стул.

- Станислав пустого не скажет.

Семь пар глаз вперились в нас.

- Ты ещё что за хрен с горы? – вопросил крупнокалиберный москвич.

- Подполковник Военно-космических сил Российской Федерации Андрей Иванович Полещук. Друг детства вашего Сусанина.

- Андрюха… Ты?! – он, наконец, тоже признал. – Как тебя сюда занесло? Сколько лет уже…

- Лет – много. Служил. Воевал. Получил ранение. Восстанавливаюсь, - об отставке пассажир, естественно, умолчал.

«Крутые» сдулись. Диванным воякам до настоящего боевого ветерана как до Китая раком. Главный мордоворот из приезжих предложил пива. Андрей вытащил коньяк. После пиваса его употреблять – западло, но москвичи не побрезговали. Собственно, на восемь глоток хватило-то всего на раз. Нам совсем не вставило с той капли.

Стасик, обрадованный поддержке в андрюхином лице, стал возбуждённо рассказывать, что нашёл тропу к трём островам, о которых ведали наши бабушки.

- Знаешь, в девятнадцатом году, когда впервые туда шёл, перегородил мне дорогу какой-то бомж. До пояса голый. Морда зелёная, в редких волосах мох и ветки, - шептал Стас, когда туристы отвлеклись на свой базар. – Спрашивает: ты чей внук? Я растерялся и ляпнул: бабти Ганны. Тот кивнул и посторонился. Потом как в трясину нырнул. Вот только стоял – и нет его.